Сегодняшняя война вокруг Ирана, действия Израиля и прямое участие Соединенных Штатов вновь ставят перед миром вопрос, который выходит далеко за рамки обычной политики. Мы привыкли воспринимать происходящее как результат решений конкретных лидеров, военных расчетов, политических амбиций и стратегических планов. Но все это лишь внешний слой происходящего.

В действительности мы наблюдаем гораздо более сложный процесс — момент, когда история начинает выступать не просто как последовательность событий, а как самостоятельная сила, способная менять первоначальные замыслы тех, кто эти события запустил. Политики могут планировать операции, рассчитывать сроки, оценивать риски и определять предполагаемые границы допустимого. Но они не способны полностью управлять последствиями собственных решений. В определенный момент события начинают развиваться уже по собственной логике — логике истории.

Нынешний конфликт это демонстрирует особенно наглядно. Начатый как военное и стратегическое противостояние, он постепенно превратился в более масштабный кризис, затрагивающий безопасность всего Ближнего Востока, международные отношения и мировую экономику. Удары, ответные действия, борьба за контроль над стратегическими коммуникациями и угрозы дальнейшей эскалации уже невозможно рассматривать исключительно через призму первоначальных целей сторон. Международные аналитические центры отмечают, что война меняет саму конфигурацию региональной безопасности, а вопрос о будущем американского присутствия на Ближнем Востоке и роли других крупных держав становится все более значимым.

Конфликты такого масштаба практически никогда не остаются в рамках первоначального замысла. Они выходят за пределы расчета, потому что каждая новая военная акция рождает ответную реакцию, а каждое принятое решение меняет пространство для следующего решения. Каждая сторона исходит из собственной правоты, собственных интересов и собственного представления о безопасности. Но история не принадлежит ни одной из сторон. Она не принимает чью-либо сторону и не оценивает политические декларации. Ее главный критерий — последствия.

Именно поэтому в подобных конфликтах понятие "чистой победы" оказывается чрезвычайно условным. Тактический успех на поле боя еще не означает достижения стратегической цели. Военное превосходство само по себе не гарантирует политического результата, а разрушение военной инфраструктуры не обязательно приводит к изменению политического поведения государства. История знает немало примеров, когда первоначальная уверенность в быстром результате оборачивалась затяжным противостоянием.

Сегодня это особенно очевидно. Несмотря на масштаб военных действий, конфликт вокруг Ирана не получил окончательного политического решения. США и Иран вновь ведут дипломатические контакты, однако стороны остаются далеко друг от друга по условиям прекращения войны. Одновременно сохраняются риски дальнейшего расширения противостояния и его воздействия на региональные коммуникации и мировые энергетические рынки.

История, если рассматривать ее как самостоятельный процесс, не обязана возвращать мир к прежнему состоянию. Иногда она восстанавливает равновесие через компромисс, иногда — через истощение конфликтующих сторон, а иногда — через полное изменение существующей конфигурации сил. Поэтому главный вопрос заключается не только в том, кто нанес больше ударов или кто добился большего на определенном этапе. Гораздо важнее то, каким станет мир после окончания конфликта.

В нынешнем противостоянии переплетаются военные и политические факторы, вопросы национальной идентичности, безопасности, исторической памяти, регионального влияния и глобального баланса сил. Именно поэтому попытка решить столь глубокий конфликт исключительно силой неизбежно сталкивается с пределами военного инструмента. Сила способна изменить положение на карте, уничтожить инфраструктуру и изменить соотношение возможностей. Но она не способна сама по себе завершить исторический процесс. И в этом заключается главный урок нынешней войны.

Человек способен начать конфликт. Он способен определить его первый шаг, выбрать оружие, сформулировать цели и назначить дату начала операции. Но он не способен с той же точностью определить, где именно закончится начатый им процесс. Войны начинают по расчету, но заканчиваются они по законам истории. И, к сожалению, до завершения нынешнего конфликта действительно еще далеко. 

Сегодня решается вопрос не только о будущем отношений между США, Израилем и Ираном. Речь идет о гораздо большем — о том, каким будет новый баланс сил на Ближнем Востоке, каким станет место Соединенных Штатов в регионе, какую роль получат другие мировые центры силы и, в конечном счете, каким окажется международный порядок после этой войны.

История не участвует в войнах. Она их завершает.

Рафик АЛИЕВ,директор Центра исламоведческих исследований «Иршад»,профессор, доктор философских наук