В армяно-азербайджанских отношениях складывается довольно любопытная картина. С одной стороны, Ереван все активнее говорит об экономической взаимозависимости, диверсификации энергетических поставок и необходимости открывать региональные коммуникации. С другой — как только речь заходит о Карабахе, историческом наследии или визитах иностранных дипломатов на территорию Азербайджана, в армянской политической среде вновь поднимается волна раздражения. Получается своеобразная формула: экономическое сотрудничество с Азербайджаном — пожалуйста, но политическое признание новой реальности — только до определенного предела. Реакция Еревана на недавний визит дипломатического корпуса в Карабах и Восточный Зангезур выглядит особенно показательно.

Несколько дней назад около 150 дипломатов из 58 стран и девяти международных организаций посетили Карабах. Для Азербайджана в этом нет ничего необычного: иностранные представители знакомятся с ситуацией непосредственно на месте, видят восстановление освобожденных территорий и получают возможность самостоятельно оценивать происходящие там процессы.

Однако в Армении этот визит вызвал заметную политическую реакцию. В Ереване вновь стали говорить о культурном наследии, исторических памятниках и недопустимости определенных интерпретаций истории. То есть вместо того, чтобы спокойно воспринимать открытость региона для международных наблюдателей, часть армянского политического истеблишмента фактически пытается спорить уже не с Азербайджаном, а с тем, что иностранные представители увидели собственными глазами.

И здесь возникает главный вопрос: почему Армения так болезненно реагирует на то, что дипломаты посещают территорию Азербайджана? Карабах сегодня находится под суверенитетом Азербайджана. Более того, этот принцип отражен и в парафированном в Вашингтоне 8 августа 2025 года соглашении о мире и межгосударственных отношениях. В его первом пункте стороны подтверждают взаимное признание суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности международных границ, а во втором — заявляют об отсутствии территориальных претензий друг к другу. Именно поэтому реакция на дипломатические поездки в Карабах выглядит особенно странно. Если стороны действительно переходят от конфликта к миру, то международное присутствие в регионе должно восприниматься не как угроза, а как нормальная часть постконфликтного периода. Тем более что Армения сама заинтересована в практических результатах нормализации.

Сегодня Ереван получает от Азербайджана нефтепродукты. Через азербайджанскую территорию уже организуется транзит отдельных грузов в Армению. В июле сообщалось о поставках через Азербайджан российских удобрений и сжиженного газа, а ранее Ереван официально сообщал о возможности транспортировки сжиженного газа через азербайджанскую территорию.

Но энергетический вопрос гораздо шире. Армянский регулятор еще летом прямо называл Азербайджан среди потенциальных альтернативных источников природного газа. А в сентябре Никол Пашинян заявил, что Армения продолжит диверсификацию газовых поставок и будет использовать возможность получать газ из второго или третьего источника. Одновременно он говорил о потенциальном газопроводе в рамках TRIPP. То есть экономическая логика постепенно сама подталкивает Армению к совершенно определенному выводу: с Азербайджаном выгоднее торговать, чем конфликтовать.

И здесь возникает парадокс. Армения хочет открытых коммуникаций, хочет альтернативных поставок энергии, хочет доступа к региональным транспортным маршрутам и новых экономических возможностей. Но одновременно отдельные армянские политики и общественные круги продолжают реагировать на каждое действие Азербайджана в Карабахе так, словно политическая реальность 2020 года и последующих событий до сих пор не наступила.

Так долго продолжаться не может. Экономика имеет неприятное для политиков свойство — она плохо понимает исторические мифы и гораздо лучше понимает цену газа, стоимость транспорта, логистику и наличие альтернативного маршрута. Поэтому сегодня особенно важно отделять две вещи: исторические и политические споры, с одной стороны, и практическое строительство мира — с другой.

Азербайджан уже демонстрирует, что готов развивать экономические связи с Арменией. Причем речь идет не только о декларациях. Экспорт азербайджанских нефтепродуктов в Армению и транзит грузов через территорию Азербайджана уже стали практическими проявлениями нормализации. На встрече Ильхама Алиева и Николa Пашиняна в Бишкеке 31 августа 2026 года отдельно отмечалось значение таких шагов как «дивиденды мира».

Но нормализация не может быть односторонней улицей. Нельзя одновременно говорить о мире и пытаться политизировать каждую поездку иностранных дипломатов в Карабах. Нельзя стремиться к энергетической диверсификации и одновременно создавать атмосферу недоверия вокруг азербайджано-армянского экономического сотрудничества. Нельзя рассчитывать на новые региональные проекты и одновременно сохранять риторику, которая возвращает общество к логике прошлого конфликта.

Особенно это касается историко-культурной темы. Карабах и Восточный Зангезур сегодня открыты для иностранных представителей. Дипломаты могут увидеть восстановленные города, дороги, инфраструктуру, религиозные и культурные объекты, ознакомиться с азербайджанской позицией непосредственно на месте. Это принципиально отличается от ситуации прошлых десятилетий, когда значительная часть международного сообщества воспринимала Карабах через призму докладов, политических заявлений и информационных кампаний сторон. Теперь регион можно увидеть своими глазами. И если Ереван действительно заинтересован в устойчивом мире, разумнее было бы не пытаться диктовать иностранным дипломатам, что именно они должны увидеть или как они должны интерпретировать увиденное, а участвовать в открытом профессиональном диалоге историков, археологов и специалистов по охране культурного наследия.

Вопрос наследия действительно сложный. И именно поэтому он должен решаться документами, научной экспертизой и международными стандартами, а не политическими заявлениями. Азербайджан, в свою очередь, имеет все основания требовать того же самого подхода к своему историческому и культурному наследию на территории современной Армении.

Но главное сегодня все-таки другое. Южный Кавказ постепенно выходит из эпохи закрытых границ и взаимных блокад. Вашингтонская декларация 2025 года и парафированное соглашение создали политическую основу для перехода к отношениям добрососедства, а закрытие Минского процесса ОБСЕ стало еще одним символическим завершением прежней конфликтной архитектуры. Теперь остается понять, насколько быстро политическое сознание обеих стран сможет догнать новую экономическую реальность.

Для Армении ответ особенно важен. Страна находится в процессе поиска новых энергетических источников, транспортных маршрутов и рынков. Россия остается важнейшим поставщиком газа, но нынешняя временная остановка российских поставок вновь продемонстрировала уязвимость модели, основанной на ограниченном количестве источников. С 15 по 25 сентября поставки российского газа временно приостановлены из-за ремонтных работ, а Ереван вынужден использовать запасы и увеличивать импорт из Ирана.

В такой ситуации Азербайджан для Армении — уже не абстрактный сосед, с которым можно вести бесконечный политический спор. Это государство, через территорию которого проходят потенциально важные транспортные и энергетические маршруты. И здесь перед Ереваном стоит простой выбор не в политическом, а в прагматическом смысле: либо постепенно превращать Южный Кавказ в пространство торговли, транзита и взаимной выгоды, либо продолжать переносить старые политические конфликты в новые экономические отношения.

Азербайджан свою позицию обозначил достаточно четко: мир должен иметь практическое содержание. Торговля, транспорт, энергетика, коммуникации и взаимная выгода должны становиться частью новой региональной реальности. Поэтому вопрос сегодня уже не только в том, нужен ли Армении азербайджанский газ. Вопрос в другом: готов ли Ереван принять все политические и экономические последствия той самой новой реальности, которую он сам называет миром. Потому что невозможно одновременно протягивать руку за энергетическими и транспортными возможностями и другой рукой пытаться вернуть регион к старой системе взаимных претензий. Мир проверяется не заявлениями. Мир проверяется тем, насколько стороны готовы жить в новой реальности.

З.РАСУЛЗАДЕ