Ормузский кризис поддерживает котировки. Для нашей добывающей страны ценовой всплеск остается одновременно возможностью и источником новых рисков

Мировой нефтяной рынок оказался в ситуации, когда сокращение предложения напрямую отражается на стоимости барреля. Ведь чем дольше сохраняется неопределенность вокруг Ормузского пролива, тем сильнее рынок закладывает в цену риск новых перебоев с поставками.

С начала войны между США и Ираном мировой рынок недополучил около 2,6 млрд баррелей нефти. По данным Reuters со ссылкой на Saudi Aramco, если не учитывать последствия Иранской революции 1979 года, такого масштабного нарушения поставок по совокупному объему история еще не знала.

Для понимания масштаба достаточно сравнения: потерянный объем сопоставим примерно с 25 днями мирового потребления нефти. Расчет сделан исходя из глобального спроса на уровне около 103 млн баррелей в сутки до начала конфликта. При сокращении предложения рынок реагирует вполне закономерно. Котировки растут, а дополнительную премию к цене формируют геополитические риски.

На этом фоне продолжает дорожать и азербайджанская нефть. Накануне стоимость Azeri Light на базе CIF в итальянском порту Аугуста выросла на $1,23 и достигла $95 за баррель. На условиях FOB в турецком Джейхане цена прибавила $1,37, поднявшись до $92,32. Положительная динамика сохраняется и по другим ключевым сортам. Растут котировки североморской Dated Brent и российской Urals.

Для Азербайджана нынешняя ситуация выглядит особенно благоприятно с точки зрения экспортной выручки. В государственном бюджете на текущий год средняя расчетная цена нефти установлена на уровне $65 за баррель, и фактическая стоимость Azeri Light сейчас значительно выше этой отметки.

Но нефтяной рынок живет не только законами спроса и предложения. В центре внимания остается Ормузский пролив, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти, причем, лююбые сообщения о его работе мгновенно отражаются на котировках. Соответственно, одной из главных причин остается неопределенность вокруг возможного соглашения между США и Ираном. Потенциальная договоренность могла бы привести к прекращению боевых действий и восстановлению полноценного движения через пролив.

Но пока перспективы такого соглашения остаются туманными. Более того, новые требования сторон добавляют неопределенности переговорному процессу. Для рынка это означает, что вероятность затяжных перебоев с поставками пока приходится учитывать. Экономист Акиф Насирли обращает внимание на то, что нынешняя ситуация развивается волнообразно.

«Начиная с конца февраля, ситуация в Ормузском проливе неоднократно проходила через циклы кризисов, прекращения огня и нового обострения, - уточняет он. - Временное рамочное соглашение, достигнутое в середине июня, на короткое время создало стабильность, однако затем было нарушено, и пролив вновь фактически оказался закрыт».

О масштабах проблемы говорит и движение судов. Если до начала войны через Ормузский пролив проходило более сотни судов в сутки, то в начале текущего месяца их количество сократилось до единиц. Рынок, впрочем, уже частично приспособился к новой реальности. Поэтому очередное обострение не вызывает такого резкого скачка цен, какой наблюдался в первые недели войны. Однако сама неопределенность никуда не исчезла, а значит, сохраняется и повышательное давление на котировки.

Дальнейшая судьба нефтяных цен теперь во многом зависит от дипломатии. Fitch Ratings уже повысило прогноз средней стоимости Brent на этот год до $87 за баррель. При сохранении военной напряженности или новом резком обострении цены, по оценке эксперта, способны вернуться в диапазон $90-100.

Но сценарий может оказаться и противоположным. Если сторонам удастся договориться, а Ормузский пролив вновь заработает в полном объеме, геополитическая премия из стоимости нефти начнет уходить. В таком случае котировки способны достаточно быстро опуститься примерно к $70 за баррель.

Подобную реакцию рынок уже демонстрировал в июне, говорит аналитик. И происходящее пока правильнее воспринимать не как начало длительного нефтяного роста, а как период повышенной волатильности. Нынче достаточно одного сообщения о переговорах, перемирии или ситуации с судоходством в Ормузском проливе, чтобы изменить настроение рынка.

Дорогая нефть в краткосрочной перспективе означает для нас увеличение потенциальных экспортных доходов. Если котировки сохранятся существенно выше бюджетной отметки в $65, у государства появится возможность получить дополнительные нефтяные поступления и увеличить валютные резервы Государственного нефтяного фонда. Однако превращать нынешнюю ситуацию в расчет на устойчивый рост доходов было бы рискованно.

Высокая цена, по экспертным оценкам, во многом является платой рынка за геополитический риск. Если конфликт пойдет к завершению и пролив полностью откроется, эта надбавка может исчезнуть за считанные дни. Вместе с ней снизится и нынешняя стоимость барреля. Кроме того, дорогая нефть имеет обратную сторону уже для мировой экономики. Чем выше стоимость энергоресурсов, тем больше расходы на транспорт и логистику. Дорожает страхование судов, увеличиваются затраты участников международной торговли, усиливается инфляционное давление.

Рост стоимости перевозок и страхования способен увеличить расходы по международным торговым маршрутам, включая Средний коридор. Получается своеобразная двойная картина. С одной стороны, высокая цена нефти улучшает экспортную выручку страны и создает дополнительные возможности для накопления резервов. С другой - та же геополитическая нестабильность, которая поднимает стоимость барреля, увеличивает стоимость перевозок и создает новые внешние экономические риски.

Т.САМОЙЛОВА