(Продолжение. Начало в предыдущем номере)

Декабрь 1939 года. С платформы Бакинского пригорода Баладжары отходил состав. Две тысячи бойцов нового пополнения, еще не одетые по форме призывники из Азербайджана уезжали на действительную службу в рядах Красной Армии, чтобы выполнить свой гражданский, конституционный долг.

Проводы, как тогда было принято, проходили весело и торжественно, с музыкой, танцами, добрыми напутствиями сослуживцев и друзей. Состав уходил на север. Для более 40 новобранцев из Азербайджана местом прохождения действительной службы стал город Брест.

М.Гафаров, А.Кастрюлин, Д.Абдуллаев, И.Сафаров, А.Иманов, М.Мамедов, Б.Михайловский, А.Кафаров, А.Мансуров, С.Хныкин, Х.Мамедов, А.Алиев, Н.Искендеров, М.Алиев, М.Абдурахманов — далеко не полный список юношей из Азербайджана, прибывших в один из старейших городов Беларуси на правом берегу Западного Буга. Отсюда — из города на западной границе бывшего СССР шли письма в города и села Азербайджана…

Осажденным в крепости не дано было знать, что перед рассветом 22 июня во всех западных приграничных округах была нарушена проводная связь с войсками и штабы округов и армий не имели возможность быстро передать свои распоряжения.

Бойцы гарнизона, действуя по обстоятельствам, самостоятельно принимали решения, как было в тот день, когда над крепостью на низкой высоте появился вражеский бомбардировщик, и в разных концах крепости ружья поднялись перпендикулярно земле, и чья-то меткая пуля попала в бензобак загоревшегося «Юнкерса».

Снайперы врага зорко следили за крышами, окнами чердаков и верхних этажей всех зданий крепости, и стоило Имрану Мехтиеву появиться в проеме окна на чердаке каземата, как по нему открыли огонь. Рискуя жизнью, Мехтиев и его друг, пулеметчик Саблин установили знамя. Укрывшись за трубой дымохода, они видели как изрешеченное пулями, с проломленным древком знамя упало, и молодые ребята вновь проползли смертельно опасные метры крыши, чтоб укороченное, израненное знамя поднялось над крепостью.

В плотном кольце вражеской блокады, при полном отсутствии радиосвязи, гарнизон крепости оказался полностью изолирован от внешнего мира. Единственная надежда оставалась на разведку, на умение разведчиков, преодолев все преграды, проникнуть в город. Было это в первые два-три дня войны.

Посланные комиссаром Фоминым разведчики сумели переплыть Муховец, но дальнейшая их судьба осталась неизвестной, в крепость они не вернулись. Была предпринята также попытка на броневиках, прорвавшись через кольцо окружения, связаться с советским командованием в городе. На подходе к Трехарочным воротам И.Дадашев, занимавший в головной бронированной машине место у пулеметного расчета, рассеял группу фашистов у противотанкового орудия. На полной скорости машины огнем пулеметов расчищали дорогу к туннелю главных ворот.

У самых ворот дорогу преградил горящий немецкий грузовик и наведенные из укрытий стволы орудий. Броневики вынуждены были повернуть вдоль вала по направлению к северо-западным воротам крепости. Но у дома комсостава 125-го полка, где шел бой, бронемашины не могли не остановиться: под их охраной к казармам из осажденного здания бежали женщины, дети и несколько красноармейцев. Прорваться за крепостные стены не удалось и броневикам.

Установить связь с командованием, выяснить обстановку в городе, необходимость получения помощи с каждым днем, часом становились жизненно важной. И вновь осажденный гарнизон посылает в разведку своих бойцов. Старший лейтенант Потапов обратился к бойцам своей группы — нужны два разведчика-добровольца. Откликнулись практически все, но выбор пал на белоруса и азербайджанца. Прорваться через плотно окруженную врагом крепость оказалось невозможным, в завязавшейся перестрелке сержант был убит, а Аллахверди Иманов вынужден был вернуться, но спустя несколько дней и его постигла участь белорусского друга.

Идея вплавь по реке Муховец выбраться из крепости отпала — немецкие прожекторы освещали речную гладь. И тогда сработала солдатская смекалка, старшина Б.Михайловский предложил оригинальный «аналог» водолазного костюма — отвинтив несколько гофрированных трубок от противогаза, превратить их в герметически закрытый шланг, прикрепленный к плывущей коряге. Таким образом, надев противогазы, можно было дышать и плыть под водой.

Среди отобранных разведчиков-пловцов был Имран Мехтиев, натренированный бурной рекой Курой еще с детства. Эта отчаянная «экспедиция» не принесла желаемого результата, «предусмотрительное» немецкое командование установило поперек реки железную сетку, на которую и натолкнулись водолазы-разведчики. Комиссар Фомин, да и бойцы понимали, что надежда на помощь тает с каждым часом, что осаженным предстоит самим прорывать кольцо окружения.

Информационная блокада была не менее тяжелой. Крупную неудачу потерпели советские войска, прикрывавшие Брестско-Барановическое направление, где танковые группы врага продвинулись вглубь страны почти на 200 километров. Уже 26 июня 39-й мотокорпус противника подошел к Минскому укрепленному району. 28 июня обожженный бомбами и разрушенный снарядами Минск был взят противником. А Брестская крепость, оставшись, по сути, в тылу наступавшей армии противника, продолжала отчаянно сопротивляться.

Жизнь крепости походила на непрекращающийся бой, атака следовали за атакой, казалось, что из всех пробоин и щелей лезут гитлеровцы. Не было ночи, чтобы немецкое командование не засылало в крепость своих диверсантов. Занимая оборону у окна казармы, Гамбар Теймуров в наступившей, такой непривычной, тишине различил шаги на крыше. Встреча на крыше стоила жизни двум гитлеровским подрывникам, пытавшимся через дымоход закинуть взрывчатку в каземат.

Изловчившись, Теймуров третьего взял в плен, решив доставить «языка» комиссару, но в цитадель проникла вражеская группа, и вновь Теймуров ринулся с товарищами в бой. Стычки возникали то на чердаках, то на крышах, то в самих зданиях. Гамбар Теймуров погиб в схватке с фашистскими автоматчиками.

Атаки следовали одна за другой, бывало, что защитники крепости отражали по семь-восемь атак в день. Рядом с белорусами, русскими и украинцами, с представителями многонациональной страны, в контратаках героически сражались и сыны Азербайджана.

В последние дни обороны крепости небольшой отряд бойцов под руководством сержанта Данияла Абдуллаева отбил в течении дня семь атак врага, уничтожив десятки фашистов. С захватом врагом Белого дворца Даниял вместе с товарищами продолжил сражаться в казармах. Стоя у амбразур, они отражали натиск наступающих немцев, бросаясь в рукопашные схватки, со штыками на перевес. Стреляли из немецких автоматов, а отечественные винтовки, патроны к которым кончились, держали лишь для штыковых атак.

Пытаясь подавить отчаянное сопротивление загнанных в подвалы бойцов, фашисты блокировали группу и применили газы. Даниял Абдуллаев с тремя красноармейцами, открыв частый огонь, помог другим бойцам прорвать окружение, а сам с товарищем, найдя проход в подземелье, вышел к своим, чтобы продолжать сражаться.

Сержант И.Дадашев — командир стрелкового отделения 84-го стрелкового полка участвовал в первой контратаке и уничтожении отряда гитлеровцев, прорвавшихся 22 июня на территорию крепости, штурмовал здание клуба, уничтожая закрепившееся там подразделение  вермахта. 23 июня Дадашев, используя уцелевшее орудие и оставшиеся три снаряда к нему, сам, заменив весь орудийный расчет, наводя орудие через ствол, разбил мост, сорвав атаку противника.

Драматизм положения защитников крепости усугублялся отсутствием продуктов питания и медикаментов, которые таяли с каждым днем, катастрофическим отсутствием воды в разбитом водопроводе. Голод и жажда, как безжалостный враг, надвигались на осажденных. На это и делало ставку немецкое командование, отчаявшись с ходу сломить сопротивление силой оружия.

Немцы, штурмовавшие Брестскую цитадель, были осведомлены о сгоревших в крепости продовольственных складах. Расчет немецких офицеров, что изнурительные бои в сочетании с голодом заставят защитников сложить оружие, не оправдался.

С риском для жизни, с автоматами в руках, приходилось выискивать продукты питания, как было при обнаружении разбитого снарядами магазина «Военторга». Вместе с Петей Клыпа — пятнадцатилетним трубачом музыкальной роты, Аллахверди Иманов и Ибрагим Сафаров, под прицелом вражеских пулеметчиков, по-пластунски подползли к развалинам склада и на себе вынесли найденные продукты. Наутро троица вновь совершила вылазку к магазину. «Набег» на столовую совершил и их земляк, замполит Андрей Кастрюлин — выходец из Шамкирского района Азербайджана. Добывая пищу, ему пришлось уложить трех вражеских солдат, проникших на кухню.

Страшный гул и всполохи огня — так начались первые минуты войны для дежурных по медсанбату врача-азербайджанца Мухтара Кадырова и медицинской сестры — белоруски Шуры Шакун. Им пришлось, преодолевая себя, успокаивать больных, медперсонал, оказывать помощь первым раненым.

В первые дни войны к военному госпиталю прорвались вражеские танки и автоматчики. Врачи и санитары пытались, занять круговую оборону, но слишком неравными были силы, пришлось через реку Муховец добираться до центрального острова. Врач полковой санчасти Кадыров, оставшись без операционных инструментов, без нужных медикаментов, болезненно переживал свою беспомощность, когда возникла необходимость проведения операций тяжелораненым.

Попытка найти в груде развалин пункты батальонных фельдшеров принесла лишь немного стерильных бинтов, скальпель и спирт, а в подвалы, тем временем, поступали раненые, которых с каждым днем становилось все больше и больше. Попытку Кадырова и двух бойцов, переодетых в немецкую форму, пробраться в госпиталь, прервала пулеметная очередь, сорвав последнюю надежду добыть медикаменты.

В кромешном аду, где гибель подстерегала всех, спасение раненых и женщин Кадыров видел в отчаянном решении вывести их из стен крепости. Комиссар Фомин, осознавая весь риск задуманного, предложил самим раненым и женщинам принять решение, но получил категорический отказ. Он не мог в приказной форме предлагать людям сдаваться в плен.

М.Кадыров вместе с красноармейцами ходил в атаки, выносил из огня раненых, обходил ряды защитников, стоявших у амбразур и окон, и прямо на огневых точках перевязывал раненых.

Атаки, следовавшие одна за другой, бесконечные большие и малые схватки с врагом истощали запас патронов, снарядов у защитников, положение было близко к катастрофе, вынуждая, зачастую, вступать в рукопашный бой, рассчитывая на штык винтовки и приклад автомата. Защитники крепости проявляли немалые усилия в поиске патронов в разбитых складах и казармах, все чаще и чаще им приходилось добывать боеприпасы на местах боев у убитых интервентов.

Можно в качестве примера привести эпизод, участниками которого были азербайджанцы Андрей Кастрюлин и Имран Мехтиев. Когда после ожесточенной перестрелки закончились патроны, Мехтиев пополз в сторону Муховца, на берегу которого в обилии валялись трупы в серых мундирах. Добытые под прицелом противника автоматы и патроны помогали им продержаться, но ближе к ночи, осколком мины Имран Мехтиев был смертельно ранен. Глубокой ночью, своего боевого товарища, парня из азербайджанского города Евлах, Кастрюлин предал белорусской земле.

После очередной вооруженной стычки, бойцы, занимая оборону у окна казармы саперного батальона, выбили противника с занимаемых позиций; в наступившей тишине их глазам предстала картина горящих складов с боеприпасами. Не сговариваясь, бойцы, сбивая на ходу пламя с одежды, ринулись в объятые огнем склады, вынося ящики с патронами. Только Гамбар Теймуров вынес со склада пять ящиков патронов.

(Продолжение следует)