Есть дипломатические формулировки, которые звучат настолько миролюбиво, что за ними легко не заметить совершенно другую реальность. Польша заявляет о поддержке мира на Южном Кавказе, приветствует проект TRIPP, говорит о европейской интеграции Армении и одновременно расширяет с Ереваном военно-техническое сотрудничество, обсуждает совместное производство боеприпасов и предлагает адаптировать советское и постсоветское оружие под стандарты НАТО. Возникает простой вопрос: зачем?

Государственный секретарь МИД Польши Марчин Босацки заявил в интервью Armenpress, что Варшава и Ереван обсуждают расширение сотрудничества в области совместного производства различных видов боеприпасов. По его словам, польская оборонная промышленность обладает значительным опытом, а Польша может помочь Армении привести советское и постсоветское вооружение в соответствие со стандартами НАТО.

Формально все это можно объяснить вполне мирной формулой: модернизация армии, укрепление обороноспособности, переход на западные стандарты, европейская интеграция. Но политика — это не только то, что написано в пресс-релизе. Политику следует оценивать и по тому, какие реальные инструменты получает государство. А Ереван получает именно военные инструменты. Причем речь уже не идет об эпизодической закупке нескольких образцов вооружения. В феврале Армения и Польша подписали соглашение о военно-техническом сотрудничестве, а в сентябре армянское правительство одобрило его дальнейшее продвижение к ратификации. Документ создает основу для расширения сотрудничества двух оборонных ведомств, предусматривает различные направления военно-технического взаимодействия и даже регулирует вопросы возможных поставок третьим странам.

В мае польский министр обороны Владислав Косиняк-Камыш и министр обороны Армении Сурен Папикян отдельно обсуждали военное образование, обмен опытом, совместные учения и реализацию февральского соглашения. Тогда же стороны договорились о создании должности военного атташе при армянском посольстве в Варшаве. Польская сторона прямо заявила о желании развивать с Арменией сотрудничество в сфере безопасности и обороны.

А теперь к этому добавляется еще один уровень — совместное производство боеприпасов. То есть речь идет уже не просто о том, чтобы продать Еревану европейскую технику. Формируется инфраструктура долгосрочного военно-промышленного партнерства.

Если Варшава действительно заинтересована исключительно в мире и стабильности региона, почему именно сейчас она помогает Армении развивать военное производство? Почему на фоне завершения многолетнего армяно-азербайджанского конфликта, продвижения мирной повестки и обсуждения новых транспортных проектов Польша делает ставку на укрепление именно военно-технического потенциала Еревана? Конечно, Варшава может ответить: современная армия нужна Армении для защиты собственного государства, а не для войны с соседями. Но тогда возникает следующий вопрос: зачем превращать эту модернизацию в элемент более широкой геополитической перестройки?

Польша сегодня сама находится в совершенно иной системе координат, чем десять или двадцать лет назад. Российско-украинская война радикально изменила европейскую архитектуру безопасности. Варшава воспринимает Россию как одну из главных угроз своей безопасности и последовательно усиливает собственный оборонный потенциал. Поэтому польский интерес к Армении невозможно рассматривать отдельно от общеевропейской политики укрепления восточного фланга и расширения связей с государствами, которые дистанцируются от Москвы.

Но Южный Кавказ — это не Восточная Европа. Здесь существует совершенно другая система интересов, в которой Азербайджан, Турция, Иран, Россия, Грузия, ЕС и США связаны между собой энергетическими, транспортными и политическими коммуникациями. Именно поэтому попытка механически перенести на Южный Кавказ восточноевропейскую модель безопасности может породить новые проблемы вместо того, чтобы их решить.

После десятилетий конфликта Азербайджан и Армения подошли к принципиально новому этапу. Формируется новая региональная реальность, в которой война постепенно уступает место экономическим и транспортным проектам. TRIPP должен стать одним из элементов этой новой архитектуры. Причем польская сторона сама заявляет о поддержке этого проекта. В ходе недавних польско-армянских консультаций Варшава и Ереван обсуждали новые возможности экономического развития и связанности, возникшие после установления мира между Арменией и Азербайджаном, включая реализацию TRIPP.

Получается довольно любопытная конструкция. С одной стороны, Польша говорит: мир, стабильность, экономическая интеграция, TRIPP. С другой — военное сотрудничество, НАТОвские стандарты, совместные учения, военный атташе, военно-техническое соглашение и теперь разговоры о совместном производстве боеприпасов. Это две разные политики или две стороны одной политики?

Нельзя сказать, что Польша официально разорвала или заморозила отношения с Азербайджаном. Это было бы просто неверно. Более того, в мае польское правительство прямо сообщало об укреплении сотрудничества с Азербайджаном в сфере безопасности и обороны. Польский министр Томаш Семоняк встречался в Баку с представителями азербайджанского руководства, включая помощника президента по внешней политике Хикмета Гаджиева. В Варшаве тогда говорили о «многом общем понимании» сложной международной обстановки. В июне главы внешнеполитических ведомств Азербайджана и Польши также обсуждали развитие двусторонних отношений, увеличение торговли и инвестиций, региональную связанность и мирный процесс. Но дипломатические отношения — это одно, а стратегические приоритеты — другое.

Если Польша одновременно развивает отношения с Азербайджаном и ускоренно углубляет военно-техническое сотрудничество с Арменией, то возникает необходимость понять конечную стратегическую цель Варшавы. Не превращается ли Армения в очередную площадку для расширения западной военно-политической инфраструктуры? Не пытается ли Польша использовать Южный Кавказ как дополнительное направление собственной европейской политики безопасности? И, наконец, не появляется ли здесь потенциальное противоречие между декларациями о поддержке мира и практикой ускоренного военного строительства одного из участников недавнего конфликта?

Армянская сторона рассматривает военное сотрудничество с Польшей как долгосрочное. В новой программе правительства Армении на 2026–2031 годы предусмотрено развитие локального производства вооружений и боеприпасов совместно с иностранными партнерами, а также модернизация существующей военной техники. То есть Ереван явно строит новую оборонную модель. И Польша хочет занять в этой модели заметное место. Почему? Очевидно, что здесь присутствует и экономический интерес. Польская оборонная промышленность получает новые рынки, новые контракты и возможность закрепиться в стране, которая стремится перейти от советской военной инфраструктуры к западным стандартам. Есть и геополитический интерес. Польша получает дополнительное присутствие в регионе, который становится все более важным для европейской энергетики, торговли и транспортных коридоров. Есть и европейский фактор. Поддерживая Армению на пути сближения с ЕС, Варшава одновременно укрепляет собственное влияние внутри европейской политики в отношении Южного Кавказа. Но остается главный вопрос — насколько все это соответствует интересам самого региона?

Азербайджан уже неоднократно демонстрировал, что не заинтересован в возвращении Южного Кавказа к логике военных блоков и гонки вооружений. После восстановления территориальной целостности Баку продвигает совершенно другую модель: транспортные коридоры, торговля, энергетика, инвестиции, региональная связанность и нормализация отношений. Поэтому попытки снова сделать военную составляющую главным инструментом региональной политики вызывают вопросы.

Разумеется, современная Армения имеет право укреплять собственные вооруженные силы. Как и любое суверенное государство. Вопрос не в самом этом праве. Вопрос в том, какую региональную архитектуру безопасности формируют внешние игроки. Если эта архитектура строится на принципе: «Армения должна быть сильной, чтобы чувствовать себя защищенной», — это одна история. Если же под видом модернизации армянской армии создается долгосрочная военно-промышленная инфраструктура, которая впоследствии может быть интегрирована в более широкую западную систему безопасности, — это уже совершенно другая геополитическая реальность.

Для Южного Кавказа остается вопрос: не слишком ли много в регионе становится внешних игроков, которые хотят не просто торговать и строить дороги, но и перестраивать местную систему безопасности под собственное стратегическое видение? Именно поэтому Баку сегодня следует смотреть на польско-армянское сближение без наивности.

Если Варшава действительно заинтересована в стабильном и мирном Южном Кавказе, это должно проявляться не только в поддержке TRIPP и мирного процесса, но и в понимании чувствительности военно-технического баланса региона. Иначе возникает неприятный парадокс: Европа призывает Кавказ забыть о войне, а сама одновременно помогает Армении готовиться к совершенно новой эпохе военного противостояния.

Нужно честно сказать: речь идет уже не просто о «поддержке армянских реформ». Речь идет о формировании нового военно-политического пространства. А Баку имеет полное право спросить: какое место в этом пространстве отводится Азербайджану?

З.РАСУЛЗАДЕ