Культурные связи азербайджанского и китайского народов развивались на протяжении длительного исторического периода. Большим толчком послужило развитие Великого Шелкового пути, определенные контакты происходили также во времена правления Каракоюнлу, Сефевидов. Что касается влияния китайской культуры на азербайджанскую культуру сефевидского периода, то, пожалуй, стоит задержаться на теме распространенности бело-голубого фарфора на территории Азербайджана еще с начала XV в.

Известно, что развитие шелковой торговли способствовало осуществлению культурных и торговых связей огромного количества народов. Однако иностранные экспедиции в Китай (Марко Поло, Карпини, Порденоне и др.) не носили односторонний характер. Так, в начале XV в. (с 1403 по 1433 гг.) были предприняты 7 крупнейших экспедиций во главе с китайским путешественником, флотоводцем и дипломатом, Чженом Хе (1371-1435).

Чжен Хе (Ма Хэ) был родом из так называемых сему — выходцев из Средней Азии, прибывших в Китай во времена монгольского владычества. Чжэн Хэ как и его предки исповедовал ислам, но при этом уважительно относился и к другим религиям (4, с. 135-136).

Интересные сведения содержатся в записях «Полное описание океанских берегов» секретаря Ма Хэ — Ма Хуаня, прекрасного знатока арабского языка, евнуха, принявшего ислам.

Он отмечал, что 4-ая, 5-ая, 6-ая и 7-ая экспедиции, пересекая восточное побережье, достигали Ормуза, который, по свидетельству Ма Хуаня, вел торговлю со всем миром и являлся конечной точкой караванных путей их Тебриза (столицы государств Хула-гуидов, Каракоюнлу, Аккоюнлу), Бухары, Самарканда и т.д.

Китайская посуда и шелк поставлялись через Ормуз по всему Ирану, Азербайджану й Средней Азии, а те, в свою очередь, отправляли оружия, ковровые и ювелирные изделия своих искусных мастеров.

Необходимо отметить, что именно ко времени ранних морских экспедиций 1400-1430 гг. относится внедрение большого процента бело-голубого фарфора периода династии Минь и, в достаточной степени, Янь, достигшего юга территорий Азербайджана.

Примечательно, что миньские экспедиции всегда носили мирный характер и оказали продолжительное влияние на направление вкусов и при сефевидском дворе.

Начало XV века знаменуется в истории возвышением азербайджанского государства Сефевидов, как одной из самых могущественных держав на территории Востока. Неудивительно, что в сефевидскую эпоху (1501-1736) отношения с Китаем у Азербайджана носили косвенный характер. Так, в Восточном Хорасане Узбеки и их наследники оккупировали земли на северо-востоке от Китая через Месопотамию. Морской путь, предназначенный по большей части для коммерческих целей, находился в руках европейцев, вначале португальцев, затем датчан и англичан, державших монополию на судоходство.

С начала XVII в. они эксплуатировали порты Бендер-Аббаса в качестве перевалочного пункта для осуществления торговли из Индии в Северную Европу. Внешняя торговля самого Аббаса I (1588-1629) была заблокирована Западной Европой, которую он стремился отвлечь от оттоманской экономики путем предоставления более выгодного торгового шелкового пути, идущего сухопутным маршрутом Тебриз-Эрзерум-Залив, поскольку таким путем шелк мог экспортироваться напрямую в Европу.

Тем не менее, определенные косвенные контакты, например, в области бело-голубого фарфора Китая, представляли собой большой интерес для сефевидской экономики, особенно, XVII в. В этой связи будет уместно сказать несколько слов о развитии городской торговли и самих городов в целом в Сефевидском государстве.

Согласно сведениям западноевропейских путешественников, азербайджанские города — Тебриз, Ардебиль, Шемаха, Марага, Казвин, Исфаган, Маранд, Хой, Баку, Гянджа, Дербент, Шеки, Барда и многие другие являвшиеся центрами искусства и торговли как в XVI в., продолжали таковыми оставаться и в XVII в.

Исфаган, по свидетельству путешественника Адама Олеария, был одним из центров восточной торговли, куда стекались купцы и торговцы с самых разных уголков мира, начиная с Индии, Хорезма, Китая, Бухары, и заканчивая Англией, Францией, Испанией и Италией.

Что касается Ардебиля, то этот город всегда занимал особое место в сефевидском государстве. К примеру, неподалеку от главной площади размещалось четырехугольное здание под названием «Гексарийе», там продавалось множество золотых и серебряных изделий, высококачественный шелк и другие ценные товары. Расположенные здесь каравансараи носили характер торговых бирж. 

В 1611 году шах Аббас I пожертвовал более 1000 экземпляров фарфора своей фамильной усыпальнице в Ардебиле. По мнению британского ученого Дж.М.Роджерса такой щедрый подарок означал не только великодушие шаха и не только его заботу и почитание памяти своих предков, но также указывал на наличие чрезмерного количества фарфора в стране. Но здесь необходимо отметить, что исторически в этом мемориале сефевидские шахи хранили свои ценности.

Приблизительно в это же время начинают появляться сефевидские иммитации китайского фарфора (XVI в.), главным образом, Чжийчженгового периода (1521-1566). Однозначно, что речь не могла идти о наличии большого числа мануфактур, скорее всего их количество ограничивалось одним типом мануфактур.

В начале XVII в. Датский Комиссионный экспорт установил поставку фарфора из Китая через порты Персидского залива, который впервые попал в Амстердам в 1603 году. Европейский спрос, тем не менее, превышал предложение, однако из-за внутренних беспорядков в Китае пришлось сузить его экспорт на фарфор. Поэтому датчане были заинтересованы включить в свои поставки бело-голубой фарфор, изрядно производимый в то время в государстве Сефевидов.

По сведениям французского автора, Пьера Рафаэля дю Манса (1613-1696), наибольшую известность которому принесли его описания Севевидского двора, произошел даже забавный инцидент. Дю Мане приводит свидетельство официального заявления венецианского посольства в возмущенной форме шаху Аббасу об отказе Венеции от бело-голубого фарфора из Исфагана, поскольку фарфор этот был произведен не китайской, а сефевидской мануфактурой, и вдобавок посоветовал шаху улучшить качество производимого товара. Хотя сам шах Аббас не имел к этому отношения, и, следовательно, ни о чем не подозревал. То, что сефевидский фарфор проникал в Европу под видом китайского, скорее было махинацией датчан, нежели исфаганских гончаров; это хорошо видно из его широкого использования в обиходе датского домашнего хозяйства того периода.

С 1652 по 1682 гг. Дания экспортировала большую партию сефевидских изделий для образцов на Восток и в массовом производстве в Японию. Почти сразу же, в 1659 году и снова в 1682 году, были осуществлены многочисленные заказы и на экспорт японского фарфора в Европу. Фаянс этот возможно не совсем профессионально исполнялся, а также часто ломался, но в сочетании с все еще внушительным объемом китайских экспортных изделий, значительно увеличившегося с момента применения техники обжигания Цзиндэчжэнь, ежегодно экспортировался в размере между 40,000 и 100,000 экземпляров.

Эта торговля, к сожалению, нанесла окончательный удар по сефевидскому фарфору, оказавшемуся беспомощным перед лицом датской судоходной монополии. Европейский рынок, некогда казавшийся ненасытным, теперь был наводнен уцененным китайским и японским товарами, как и бело-голубыми мануфактурами.

Судя по всему, бело-голубые изделия мешхедского производства в достаточном количестве заказывались в сефевидском дворе, а также использовались моголами. При этом оба и Сефевидский, и Могольский дворы старались использовать этот продукт гораздо шире образцов созданных при правлении поздних представителей китайской династии Минь. Они добавляли новые краски — цвета морской волны, монохромные, полупрозрачные белые — в изделия с резным декором и клуазоне (перегородчатая эмаль), порой с потрясающе сверкающими и даже цветными бриллиантами. Вероятнее всего он производился в окрестностях Исфагана. Насколько долго это продолжалось — не известно, но к 1700 году производство здесь бело-голубого фарфора окончательно остановилось.

Превосходство китайских форм, тем не менее, демонстрируется во многом в произведениях китайской бронзы, обозначающих, что они производились для мусульман, служивших при китайском дворе.

Таким образом, есть все основания полагать, что взаимоотношения между Сефевидами и Китаем в сфере фаянса и фарфора не носили односторонний характер.

Н.АХУНДОВА