На фоне волатильности энергетического рынка и вынужденного пересмотра бюджетных прогнозов именно ожидания дипломатического прогресса в американо-иранских переговорах стали катализатором коррекции нефтяных цен. 

На новостях о возможном смягчении санкций котировки эталонной марки Brent отступили от полугодовых максимумов и такая реакция рынка, по экспертным оценкам, была в целом закономерна. Главный нерв текущей повестки сосредоточен на перспективах отмены экспортных ограничений, и трейдеры уже начали закладывать в стоимость нефти возвращение на рынок крупных объемов иранского сырья.

Однако дипломатический процесс разворачивается на фоне беспрецедентного военного обострения. Параллельно с переговорами Дональд Трамп продолжает выступать с резкими угрозами в адрес Тегерана, а переброска в Персидский залив авианосной ударной группы и регулярные утечки из Белого дома о подготовке силовых сценариев свидетельствуют о переходе США к тактике «максимального давления». Вполне очевидно, что на фоне региональных событий нефтяные котировки оказываются в заложниках у сложной геополитической игры, где стремление к деэскалации сталкивается с демонстративной готовностью к прямому военному столкновению.

Несмотря на то, что в начале года рынок готовился к избытку предложения, геополитические риски внесли свои коррективы: угроза блокировки Ормузского пролива и потенциальные удары по иранской нефтедобыче мощностью 3,3 млн баррелей в сутки мгновенно взвинтили волатильность. В стоимость барреля уже заложена «военная премия», а сдерживающим нюансом для спекулянтов остаются лишь значительные резервные мощности Саудовской Аравии и ОАЭ, способные оперативно восполнить возможные перебои.

Психологическая отметка в $70 становится ключевым водоразделом. По данным аналитиков, эскалация между Вашингтоном и Тегераном может не только нивелировать ожидаемый профицит, но и спровоцировать структурный дефицит сырья. Для Азербайджана такая неопределенность имеет критическое значение, поскольку известно: экономика республики крайне чувствительна к ценовым колебаниям нефти.

И тем не менее, официальный Баку демонстрирует прагматичный подход: базовая цена нефти в бюджете текущего года заложена ниже прошлогодней отметки и скорректирована до $65 за баррель. При этом международные эксперты, включая Всемирный банк, ожидают, что в условиях постепенного энергоперехода и замедления мирового спроса средние котировки могут опуститься до $60 уже в следующем году.

Анализ ситуации подтверждает, что рынок адаптировался к затяжной напряженности: хотя новости о конфликтах провоцируют резкие скачки, отсутствие реальных перебоев в логистике быстро возвращает котировки к их фундаментальным значениям.  Учитывая текущую «отсечку» по нефти в бюджете нашей страны, рыночная конъюнктура позволяет не только полностью исполнять социальные обязательства, но и активно пополнять Государственный нефтяной фонд (ГНФАР). При этом каждый доллар сверх заложенного прогноза трансформируется в дополнительные валютные резервы, которые служат гарантом финансовой устойчивости республики в случае долгосрочного снижения цен.

В то же время зависимость от экспорта углеводородов диктует необходимость осторожного планирования. Несмотря на текущие сверхдоходы, правительство продолжает придерживаться консервативного сценария, понимая, что в условиях глобального энергоперехода и волатильности на Ближнем Востоке долгосрочная стабильность возможна лишь при сохранении жесткой бюджетной дисциплины и диверсификации источников дохода.

Ведь, если вспомнить, нефтяные доходы в прошлом финансовом году показали противоречивую динамику: деньги в бюджете выросли, но реальная выручка от продажи сырья упала. В ушедшем году мировая конъюнктура была менее благоприятной, и если годом ранее средняя цена азербайджанской нефти держалась на уровне $84 за баррель, то в ушедшем году она опустилась в среднем до $70-73. Падение цен стало главной причиной снижения валютной выручки страны и финансовые власти это предвидели. В бюджете прошлого года государство также заложило более осторожный прогноз – ниже, чем годом ранее.

Ситуация осложняется тем, что давление на доходы республики оказывает не только волатильность мировых цен, но и устойчивый нисходящий тренд физической добычи. Сокращение производства до 27,7 млн тонн подчеркивает естественное истощение зрелых месторождений, а это долгосрочный вызов для экономики, поскольку в таких условиях финансовая стабильность поддерживается за счет специфической бюджетной архитектуры. 

В целом такая модель превращает Нефтяной фонд в ключевой демпфер, принимающий на себя основной удар от рыночной турбулентности. Однако аналитики предупреждают, что постоянное наращивание трансфертов для покрытия дефицита «живых» нефтедолларов может ограничить возможности фонда по накоплению средств для будущих поколений. В условиях, когда половина бюджета по-прежнему формируется за счет энергетического сектора, любое затяжное падение котировок ниже прогнозных значений потребует от правительства либо еще более глубокого использования резервов, либо ускоренной оптимизации госрасходов.

Э.РЗАЕВ