В прошлом году в Овальном кабинете президент США Дональд Трамп обрушился с критикой на президента Украины Владимира Зеленского, обвинив его в неблагодарности. «У вас нет козырей в рукаве», - сказал американский лидер, имея в виду возможности ВСУ на поле боя. Но спустя более года теперь у Трампа нет выигрышной карты в противостоянии с Тегераном. Иран, возможно, и не может сравниться с Соединенными Штатами в военном отношении, но очень успешно использует имеющиеся у него рычаги влияния на Ормузский пролив. Трамп может объявлять пролив открытым для коммерческого судоходства сколько угодно, но он не может подчинить себе режим аятолл, а тем более свергнуть его.

США возобновили бомбардировки Ирана, пытаясь отвоевать у контроль над проливом, но Трамп может пойти еще дальше, если окажется в безвыходном положении. Влияние Тегерана на ситуацию в проливе сводится к тому, чтобы играть роль деструктивного фактора – одной из ключевых тактик в асимметричной войне. Ежедневно через этот узкий пролив проходит около 20% мировых запасов нефти и газа. Как показали последние события, Корпус стражей исламской революции (КСИР) может угрожать коммерческим перевозкам беспилотниками или ракетными ударами в любой момент. Несмотря на массированные бомбардировки США с начала войны, большинство иранских ракетных позиций вдоль пролива снова введены в эксплуатацию. По мнению аналитиков, учитывая это обстоятельство, компании, занимающиеся страхованием морских перевозок, либо откажутся страховать транзит через пролив, либо будут взимать непомерные страховые взносы до тех пор, пока продолжается война.

Между тем КСИР может не только угрожать судоходству, но и наносить удары по объектам в каждом государстве Персидского залива, как это уже происходило. Многие американские военные базы в регионе получили серьезные повреждения. И миф о том, что присутствие Америки гарантирует безопасность государств Персидского залива, полностью развеян.

В действительности, военного пути для возобновления работы Ормузского пролива не существует. По крайней мере так считают многие эксперты, в том числе западные. В то же время ни иранский режим, ни администрация Трампа не хотят возвращаться к возобновлению боевых действий. Обеим сторонам есть что терять. Военные операции уже обошлись США более чем в 100 миллиардов долларов, а Иран вряд ли выдержит затяжную войну.

Однако сторонники жесткой линии в Тегеране, воодушевленные эмоциональной неделей национального траура по погибшему духовному лидеру Али Хаменеи, испытывают жажду конфликта, в отличие от более прагматичных лидеров. Как бы непопулярен этот режим ни был среди большинства иранского народа, сейчас население страны сплотилось вокруг своих правителей.

Трамп, тем временем, отчаянно хочет, чтобы его воспринимали как победителя. А теперь, когда многие из традиционных механизмов сдержек и противовесов, ограничивающих власть президента, ослаблены, существует реальный риск безрассудной эскалации. Например, Трамп давно угрожает нанести удар по гражданской инфраструктуре Ирана - по электростанциям и опреснительным установкам, что может спровоцировать аналогичную реакцию тегеранского режима в отношении энергетической инфраструктуры государств Персидского залива. Подобное уже случалось ранее в ходе войны. Если эти объекты снова станут мишенью, это может иметь долгосрочные последствия для мировой экономики.

Эксперты отмечают, что военные кампании с воздуха никогда не приводили к смене режимов. Конечно, с появлением современных беспилотников мир вступил в новую эру войны. При этом Иран обладает достаточным количеством БПЛА. Последствия для наземной кампании США очевидны: любые силы, пытающиеся оккупировать даже ограниченную часть иранского побережья или остров Харг, столкнутся с серьезным сопротивлением.

Между тем риск гораздо более серьезной эскалации сохраняется. При этом не исключается применение Соединенными Штатами тактического ядерного оружия, что откроет ящик Пандоры с глобальными последствиями. Какой же вариант лучше всего подходит для Трампа? Предоставление Ирану возможности сохранить контроль над Ормузским проливом создаст ужасный прецедент, но это может оказаться наименее худшим из всех возможных исходов.

Л.ЭЮБОВА