В отношениях Грузии и Европейского союза все отчетливее проявляется вопрос, выходящий за рамки очередного дипломатического спора: где заканчивается партнерство и начинается попытка диктовать стране ее политический курс?

Заявление генерального секретаря правящей партии «Грузинская мечта — Демократическая Грузия» Кахи Каладзе фактически обозначило позицию Тбилиси: Грузия готова сотрудничать с Евросоюзом, но не намерена строить отношения на принципе подчинения внешним требованиям. Каладзе заявил, что Тбилиси хочет «только дружественных, партнерских отношений» с ЕС. По его словам, неприемлемо, когда на Грузию смотрят свысока или предъявляют ей претензии за отказ присоединиться к санкциям против России и открыть второй фронт.

Для Тбилиси это уже не спор вокруг отдельного закона или конкретного пакета санкций. Речь идет о более фундаментальном принципе: государство должно иметь возможность самостоятельно определять, какие внешнеполитические решения соответствуют его национальным интересам.

Грузия действительно переживает сложный период в отношениях с ЕС. В декабре 2023 года страна получила статус кандидата на вступление, однако в 2024 году процесс евроинтеграции фактически остановился на фоне резкого ухудшения отношений между Брюсселем и грузинскими властями. Евросоюз связывает это, в частности, с принятием закона о прозрачности иностранного влияния и последующими политическими событиями.

Тбилиси, со своей стороны, объясняет свою политику необходимостью защищать национальные интересы и избегать решений, способных повлечь для страны экономические или военные последствия. Закон о прозрачности иностранного влияния грузинские власти представляли как инструмент контроля за зарубежным финансированием организаций.

Особое место в этом споре занимает Россия. У Грузии уже есть болезненный опыт военного конфликта с Москвой. Поэтому для Тбилиси участие в действиях, которые могут превратить страну в еще одну площадку прямого противостояния России и Запада, — вопрос национальной безопасности. Именно поэтому грузинские власти резко реагируют на заявления, которые воспринимают как давление с целью изменить этот подход.

Позиция Брюсселя также определенна. Евросоюз заявляет о поддержке европейских устремлений грузинского народа, но связывает продвижение страны к членству с выполнением политических и институциональных требований. Здесь и возникает главное противоречие. Для ЕС европейская интеграция предполагает соблюдение определенных правил и обязательств. Грузинские власти же считают, что партнерство с Европой не должно лишать страну права самостоятельно принимать решения — особенно в вопросах безопасности, экономики и отношений с соседями.

На парламентских выборах 26 октября 2024 года «Грузинская мечта» получила 53,93% голосов и 89 из 150 мест в парламенте. Эти результаты стали политической основой для продолжения курса, выбранного правительством. Поэтому нынешняя риторика Тбилиси — не просто эмоциональная реакция на очередную критику со стороны Европы. За ней стоит более широкое стремление грузинского руководства показать, что страна не собирается жить по чужим лекалам.

Грузия может быть заинтересована в европейских инвестициях, торговле, технологиях, образовании и тесных политических связях со странами Европы. Но, согласно позиции Тбилиси, сотрудничество должно строиться между равноправными партнерами. Именно такой подход обозначил Каладзе, заявив о необходимости начать отношения с ЕС «с новой страницы».

В конечном счете спор между Тбилиси и Брюсселем касается не только конкретного закона, санкций или темпов евроинтеграции. Все острее встает вопрос о том, кто должен определять политику Грузии — сама страна или внешние партнеры, от которых она ожидает поддержки. Судя по заявлениям грузинского руководства, ответ Тбилиси становится все более определенным: партнерство с Европой — да, управление Грузией извне — нет.

Р.ВЕЛИЕВ