Заявление президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана о готовности Анкары рассмотреть вопрос о полноправном членстве в Шанхайской организации сотрудничества — уже не просто дипломатический сигнал. Это демонстрация того, насколько серьезно меняется внешнеполитическая стратегия Турции.

Выступая после саммита ШОС в Бишкеке, Эрдоган заявил, что перспектива полного членства Турции в организации не означает разрыва с другими блоками или с Западом. Иными словами, Анкара не собирается выбирать между НАТО и ШОС.

Турция пытается доказать, что эпоха, когда государство должно было жестко принадлежать одному геополитическому лагерю, постепенно уходит в прошлое. Анкара хочет одновременно оставаться членом НАТО, сохранять отношения с Европой и США, развивать сотрудничество с Россией и Китаем, укреплять связи с Центральной Азией и участвовать в формировании новой евразийской архитектуры. Для Эрдогана это не противоречие, а основа многовекторной внешней политики. Причем речь идет не о внезапном повороте. Турция уже давно рассматривает ШОС как важную площадку для расширения своего присутствия в Евразии. Анкара получила статус партнера по диалогу с организацией в 2012 году, а Эрдоган еще в 2022 году говорил о намерении двигаться в сторону полноправного членства.

За последние годы ШОС существенно расширилась. В организацию вошли Индия, Пакистан, Иран и Беларусь, а сама она превратилась в одну из крупнейших площадок политического и экономического взаимодействия на евразийском пространстве.

Для Турции это открывает новые возможности. Членство в ШОС означало бы для Анкары не отказ от НАТО, а появление дополнительного канала влияния в пространстве, которое становится все более значимым для мировой экономики и политики.

И здесь возникает главный вопрос: зачем Турции вообще нужна ШОС, если она уже является членом НАТО? Ответ следует искать в изменении самой международной системы. НАТО остается важнейшим военно-политическим союзом Турции. Однако одновременно Анкара все меньше хочет зависеть исключительно от западных структур при определении своих внешнеполитических и экономических возможностей.

Отношения Турции с Европейским союзом на протяжении многих лет остаются сложными. В отношениях Вашингтона и Анкары также регулярно возникают серьезные разногласия — от оборонных закупок до региональной политики. В этих условиях Турция стремится расширить пространство для маневра. Россия необходима Анкаре как энергетический и экономический партнер. Китай представляет собой огромный рынок и один из ключевых центров мировой экономики. Центральная Азия имеет для Турции особое значение благодаря историческим, культурным, транспортным и экономическим связям. ШОС объединяет значительную часть этого пространства.

Здесь появляется и другой важный фактор — география. Турция находится буквально на пересечении нескольких крупных мировых пространств. С одной стороны — Европа и НАТО, с другой — Кавказ, Центральная Азия, Россия, Ближний Восток и Китай. Анкара пытается превратить это географическое положение в политический капитал. Турция хочет быть не окраиной Запада и не частью Востока, а самостоятельным центром силы, способным одновременно вести диалог с Вашингтоном, Москвой, Пекином, Брюсселем и государствами Центральной Азии.

Именно поэтому заявление Эрдогана о ШОС следует воспринимать не как сигнал о том, что "Турция уходит на Восток". Такое объяснение было бы слишком примитивным. Скорее, речь идет о другом: Турция больше не хочет, чтобы ее внешнюю политику определяли через формулу "Запад или Восток". Анкара предлагает третью формулу — "Запад и Восток".

Для НАТО это, безусловно, создает определенные проблемы. Турция — не рядовой член альянса. Это одна из крупнейших военных держав НАТО и государство с исключительно важным географическим положением. Поэтому потенциальное вступление Турции в ШОС неизбежно вызовет вопросы на Западе. Однако Анкара заранее дает ответ: никакого выхода из НАТО не планируется.

И в этом заключается политическая тонкость Эрдогана. Он не объявляет о разрыве с Западом. Не ставит ультиматум НАТО. Не заявляет, что Турция выбирает Москву или Пекин. Напротив, турецкий президент утверждает, что страна может одновременно оставаться членом НАТО и развивать отношения с ШОС. Это уже фактически заявка на новую модель международного поведения.

Мир становится более многополярным, а государства, по мнению Анкары, должны иметь возможность одновременно участвовать в нескольких международных форматах. Причем Турция здесь далеко не единственная. Именно поэтому возможное вступление Анкары в ШОС следует рассматривать в контексте более масштабного процесса.

Старые блоковые границы постепенно перестают быть единственным способом организации международных отношений. Государства создают параллельные механизмы безопасности, торговли, энергетического сотрудничества и транспортных связей. И Турция стремится оказаться одновременно внутри нескольких таких систем.

Для Азербайджана этот процесс имеет особое значение. Баку и Анкара уже являются союзниками, а расширение турецкого присутствия в Центральной Азии и евразийских структурах объективно усиливает пространство, в котором пересекаются интересы Азербайджана и Турции.

Особенно важным здесь становится транспортное измерение. Средний коридор, связывающий Китай с Европой через Центральную Азию, Каспийское море, Азербайджан и Турцию, приобретает все большее стратегическое значение. Получается своеобразная геополитическая конструкция: Китай заинтересован в расширении транспортных возможностей на запад, страны Центральной Азии получают новые маршруты, Азербайджан превращается в ключевой транзитный узел, а Турция получает возможность соединять азиатские и европейские рынки.

В такой системе ШОС становится для Анкары не только политической площадкой. Это потенциально еще один механизм укрепления турецкого влияния в Евразии. Поэтому заявление Эрдогана в Бишкеке имеет гораздо более глубокий смысл, чем может показаться на первый взгляд. Турция не выходит из западной системы. Она расширяет свое присутствие на Востоке. И одновременно пытается добиться того, чтобы ни одна из сторон не могла считать ее исключительно своим союзником. Это и есть новая стратегия Эрдогана — максимальная свобода маневра при сохранении всех ключевых внешнеполитических позиций.

И если этот курс будет реализован, Турция может стать первым государством НАТО, которое одновременно получит полноценный статус в ШОС. А это уже будет не просто расширение одной международной организации. Это станет символом того, что привычная геополитическая карта действительно меняется.

З.РАСУЛЗАДЕ