Возвращаясь домой с войны, солдаты разных стран сталкиваются с одними и теми же проблемами. Сложность адаптации к мирной жизни оборачивается для многих серьезными проблемами в виде различных зависимостей, а иногда даже попытками суицида. К сожалению, в Азербайджане после окончания освободительной войны в Нагорном Карабахе и победы нашей страны также было зафиксировано несколько случаев суицидов среди вернувшихся военнослужащих. Это серьезные звоночки, свидетельствующие о том, что нам просто необходимо усилить психологическую поддержку лиц, участвовавших в боевых действиях.
О том, достаточно ли внимания уделяется данной проблеме и как ее необходимо решать корреспондент «Нового Времени» поговорил с психологом, инструктором метода тетахилинг Самирой Ахундовой.


- Как Вам кажется, необходимо ли усилить психологическую поддержку наших солдат, участвовавших в боях, а также их семей, в особенности семей шехидов?


- Безусловно, нашим солдатам нужна психологическая помощь. Они видели смерть очень часто, испытывали страх смерти, шок… у них были различные виды травм, в том числе и психологических. На войне они не позволяли себе чувствовать эмоции. Уже давно доказано, что все болезни начинаются с подавленных и непроявленных эмоций. Все прожитое ими возвращается им во сне, многие из них вообще не запоминают свои сны. Шок серьезно поражает мозг, это как фото, которое мозг запомнил, и оно все время, как вспышка, возвращается. Есть некий пусковой момент - звук, время дня, запах, погода, и память запускает это фото вновь и вновь. Семьям шехидов очень нужна психологическая помощь. Я работала с некоторыми мамами, которые потеряли своих детей на первой и второй Карабахских войнах. В тяжелый период этого горя, которое они проживают, им просто необходима квалифицированная психологическая поддержка. С ними хорошо работать в групповом формате, но сейчас пандемия, и это сложно осуществить. Детей шехидов также очень важно поддержать. Но должна отметить, что наши люди не очень любят принимать поддержку такого рода…


 - С какими психологическими проблемами сталкиваются чаще всего воевавшие солдаты после демобилизации?


- У всех свои темы и проблемы. Основная тема, которая сегодня на повестке дня - уважение, которое, порой, увы, обесценивают…это и их внутренние темы. Эти ребята часто не могут устроиться на работу. Я бы с радостью предложила обучить наших ребят, воевавших в Карабахе, методике тетахилинг. Это поможет им исцелиться и исцелить все негативные моменты своей жизни. Люди, обучившиеся тетахилинг, знают, как достигать в жизни желаемого легко и просто, проработав убеждения, связанные с жертвенностью, страданиями, бедностью и многое другое.


- Могут ли эти проблемы разрешиться сами собой или помощь специалиста им просто необходима?


- Проблема сама по себе не разрешается. Есть мудрый, все запоминающий мозг. Есть еще родовые программы, связанные с войнами, они тоже поднимаются у них. Я работала с некоторыми родителями, дети которых были на войне, чтобы посыл родителей был правильным. Одна мама видела постоянно во сне, что она получается похоронку, работали с бабушкой, которая получила похоронку в 1943 году. С папой одного парня работала, он боялся, что сын сбежит с поля битвы. Другой папа боялся потерять сына. Одна мама солдата была медсестрой и боялась, что сына сильно ранят. Все эти негативные посылы они давали своим детям. Но их дети, к счастью, вернулись живыми и здоровыми после работы со страхами родителей.

- Как Вы считаете, нужно ли готовить военных психологов или помощь вполне могут оказать и психологи общей практики?
- Военные психологи нужны, для работы до военных действий, для соединения ребят со своей истинной силой. Сейчас многие ребята курят, это значит, что они зависимы в первую очередь от матерей. Часто у ребят нет контакта с отцом, нет истинного подключения к мужской силе, оттуда чаще и зависимость от матери. Квалифицированный психолог тоже может, конечно, помочь. Важно, чтобы сам психолог прошел много часов личной терапии и всегда имел супервизора. Я лично прошла 250 часов терапии, хотя наш институт требовал 50 часов. И у меня даже два супервизора, один для групповой работы, другой для индивидуальной работы.


 - Имели ли Вы опыт оказания профессиональной помощи участникам войны или семьям шехидов, сложно ли работать с этой категорией пациентов?


- С 1996 года я работала с вынужденными переселенцами в американской гуманитарной организации UMCOR. Тогда я много работала с семьями шехидов и участниками военных действий. На тот период многие из них потеряли свои дома, близких людей. Сейчас я тоже работаю с семьями шехидов и участниками войны, они не очень охотно обращаются за безвозмездной помощью, но несколько ребят приходят за получением психологической помощи.
Я обращалась в Министерство обороны, в военный госпиталь, ездила в Алибайрамлы в центральную больницу, в нейрохирургию. Ответа до сих пор нет, к моему большому сожалению. Когда с ранеными прорабатываешь ситуацию, приведшую к травме, травма затягивается за считанные дни, будь это ожог или ранение.

- Психологическая помощь этим пациентам должна быть долгосрочной или нет?
- Конечно же, долгосрочной, за один день невозможно помочь таким пациентам. Необходимо как минимум 10 сеансов в относительно легких случаях. А если человек был ранен, потерял руку, ногу или глаз, это намного дольше. Я лично работаю разными методами и через тело и с маслами, работаю с подсознанием, с помощью рисунка, гипноза.
Проблема сама по себе не разрешается. Есть мудрый, все запоминающий мозг. И есть еще так называемые родовые программы, связанные с войнами, они тоже вызывают у участников войн различные проблемы.

- Как Вы думаете, необходимо ли для помощи военнослужащим и их семьям внедрить службу «телефона доверия»?
- Мне кажется, что это должен быть реабилитационный центр, где есть все в комплексе, в том числе и социальная составляющая. Речь идеи и о работе с телом, и о психологической помощи, и о помощи с трудоустройством, и об общении бывших военнослужащих.
Вы знаете, у тех, кто был на войне, срабатывает так называемая «программа выживания», когда человеку надо любой ценой выжить. Человек программируется на то, что окружающий мир опасен. И они, находясь здесь уже в мирной жизни, все равно не могут быть здесь и сейчас, они не могут принять все дары мира. Недавно работала с участником первой Карабахской войны, он был командиром спецназа. Для него мир опасен до сих пор, он все еще на той войне. У него серьезные проблемы со здоровьем, проблемы с финансами, потому что он живет в режиме программы выживания, а программа изобилия у него выключена.
Если человек живет и видит в таких красках, мир ему это и демонстрирует.


Беседовала:
С.АЛИЕВА

.