Если когда-нибудь историки будут изучать, почему часть так называемой «независимой журналистики» в Азербайджане превратилась в фарс, им не понадобятся архивы спецслужб или закрытые стенограммы. Им будет достаточно открыть социальные сети и посмотреть, как вчерашние «борцы за свободу слова» сами, добровольно и с энтузиазмом, устроили публичный стриптиз — не телесный, а моральный. События последних дней не стали сенсацией. Они стали диагнозом.

Два человека, много лет изображавшие из себя представителей «альтернативной прессы», внезапно решили выяснить отношения. Но не через тексты, не через расследования, не через аргументы. Они выбрали иной жанр — грязную исповедь, где главным оружием стали намеки, сплетни и попытки унизить бывшего соратника через интимизированные обвинения. Причем все это происходило не на кухне и не в узком кругу, а публично — в пространстве, где эти же люди годами поучали общество морали, достоинству и европейским ценностям. Так всегда и бывает, когда заканчиваются идеи, начинается анатомия.

Особую пикантность ситуации придал тот факт, что авторы этой словесной свалки еще вчера называли себя жертвами давления, носителями истины и голосом совести. Сегодня же они с азартом описывали друг друга языком, от которого покраснел бы даже редактор желтого таблоида.

Но самый характерный момент — финал. Как только стало ясно, что сказанное уже не отменить, а скриншоты живут дольше, чем вспышки храбрости, началось стремительное отступление. Посты исчезли. Формулировки смягчились. Наступила стадия коллективной амнезии: «ничего такого не было», «вы все неправильно поняли», «нас спровоцировали». Это и есть квинтэссенция деградации: сначала кричать, потом стирать, затем изображать жертву.

Возникает неизбежный вопрос: что именно эти люди делали в профессии? Для них журналистика давно стала не ремеслом и не миссией, а социальным лифтом без требований к содержанию. Достаточно громко говорить «режим», достаточно часто жаловаться на «давление», достаточно регулярно мелькать в правильных кругах — и вот ты уже «медиафигура». А что внутри — вопрос вторичный.

И тут уже не важно, кто начал первым. Важно, что все участники с радостью приняли правила игры, где нет ни профессиональной этики, ни элементарного самоуважения. Особенно удручает то, с какой легкостью в ход пошли темы семьи, личной жизни, интимных отношений. Люди, которые называли себя журналистами, вдруг заговорили языком дворовых пересудов. Это не смелость. Это падение до уровня сплетницы у подъезда, только с претензией на общественную значимость.

В нормальной среде после такого ставят точку. В этой — ставят многоточие и ждут следующего скандала. Потому что скандал здесь — единственная валюта.

Ни текстов, ни идей, ни реального влияния нет. Есть только шум. А шум требует постоянной подпитки.

Сегодняшние герои этой истории — не жертвы и не мученики. Они — продукт собственной пустоты. Пустоты, которую долго прикрывали громкими словами о свободе, Европе и ценностях. Но стоило этой ширме дрогнуть, как наружу вылезло то, что всегда было внутри. И потому главный итог не в том, кто что написал и кто что удалил. Главный итог — в том, что общество увидело: часть «оппозиционной прессы» давно перестала быть прессой. Это кружок взаимных обид, амбиций и комплексов, случайно получивший доступ к публичной трибуне.

Журналистика — это вертикаль. Ответственности, мышления, языка. Когда вертикаль исчезает, остается только горизонталь. А в горизонтальном положении, как известно, трудно говорить о принципах — зато легко говорить обо всем остальном.

З.РАСУЛЗАДЕ