Запад десятилетиями учил мир демократии. Учебник был один и тот же: свобода слова, плюрализм мнений, честные выборы, независимые СМИ. Любая страна, позволявшая себе отклониться от этих догм, автоматически записывалась в «авторитарные», «несвободные» или «проблемные». Однако в последние годы все очевиднее становится одно: сам Запад отказался от собственных принципов, превратив демократию из механизма народного волеизъявления в инструмент управляемого политического процесса.

Последний доклад юридического комитета Палаты представителей США лишь зафиксировал то, о чем давно говорили скептики: Еврокомиссия системно вмешивалась в выборы в странах ЕС, используя для этого Закон о цифровых услугах (Digital Services Act, DSA). Причем речь идет не о защите от прямых призывов к насилию или терроризму, а о целенаправленном контроле политической дискуссии.

Формально DSA задумывался как механизм борьбы с дезинформацией. На практике же он превратился в инструмент фильтрации допустимых мнений, где граница между «ложью» и «неудобной позицией» определяется не обществом и не судом, а узким кругом чиновников, регуляторов и аффилированных НПО.

Согласно докладу, Еврокомиссия требовала от цифровых платформ маркировать посты как «дезинформацию» на основании заключений так называемых «фактчекеров», которые в большинстве случаев связаны с леволиберальными структурами и правительственными фондами. Иными словами, истина перестала быть предметом спора — она стала административным решением.

Особенно показателен 2024 год, когда ЕК выпустила специальное «выборное руководство» в рамках DSA. По сути, Брюссель прямо обязал платформы усиливать цензуру перед крупными электоральными кампаниями. Логика проста и пугающе откровенна: чем ближе выборы, тем меньше свободы слова.

Под удар попали темы, традиционно вызывающие острые общественные дискуссии:

·         миграция,

·         изменение климата,

·         гендерная политика,

·         безопасность и оборона,

·         роль НАТО и ЕС.

Именно там, где общество должно свободно спорить и формировать собственное мнение, вмешался наднациональный регулятор, определив, какие взгляды допустимы, а какие — подлежат подавлению.

Расследование указывает, что с момента вступления DSA в силу в 2023 году Еврокомиссия активно вмешивалась в информационное пространство перед выборами в Словакии, Франции, Нидерландах, Румынии, Молдавии, а также в ходе общеевропейских выборов в июне 2024 года. Для этого регулярно созывались закрытые встречи с национальными регуляторами и лояльными НПО, где фактически решалось, какое политическое мнение считать опасным.

Создание так называемых «систем быстрого реагирования» выглядит особенно цинично. Под лозунгом борьбы с дезинформацией был создан механизм ускоренной цензуры — без суда, без прозрачных процедур, без возможности обжалования.

Платформы получали сигналы и действовали немедленно, опасаясь штрафов и санкций. Социальная сеть TikTok, например, отчиталась об удалении 45 тысяч постов, касающихся миграции, климата, безопасности и обороны. И здесь возникает ключевой вопрос: кто и на каком основании решил, что эти публикации вредны для демократии? Ответ неудобен для Брюсселя: это решали не избиратели и не независимые институты, а бюрократия, идеологически ангажированная и оторванная от реальных настроений общества.

Таким образом, на наших глазах произошла фундаментальная подмена понятий. Демократия перестала быть процессом свободного выбора и превратилась в управляемый спектакль, где результат должен соответствовать «правильной» повестке. Если общество голосует «не так», значит, оно «введено в заблуждение» и нуждается в корректировке. Именно этим объясняется растущий разрыв между европейскими элитами и гражданами. Брюссель больше не доверяет собственным избирателям. Он боится их: роста евроскептицизма, консервативных настроений, протеста против миграционной политики и идеологического давления.

Парадоксально, но именно США — страна, которую ЕС любит поучать за «поляризацию» и «популизм», — сегодня фиксируют и публично озвучивают масштабы европейской цензуры. Это не акт альтруизма, а симптом: даже внутри западного лагеря нарастает понимание, что демократия превращается в симуляцию.

Самое опасное в этой ситуации — не сам факт цензуры, а ее легитимация. Когда ограничения подаются как «защита», когда подавление инакомыслия называют «устойчивостью к дезинформации», общество постепенно привыкает к мысли, что свобода слова — условная и временная. Но демократия не работает по лицензии. Она либо есть, либо ее нет.

Сегодняшний Евросоюз все чаще демонстрирует готовность жертвовать свободой ради управляемости. И это путь не к стабильности, а к нарастающему кризису доверия. Потому что избиратель, лишенный права свободно думать и говорить, рано или поздно перестанет верить не только платформам, но и самим институтам власти.

Запад больше не экспортирует демократию. Он экспортирует технологии контроля, прикрытые правильными словами. И чем раньше это будет признано, тем меньше иллюзий останется у тех, кто все еще верит в непогрешимость «европейских стандартов».

Р.ВЕЛИЕВ