Утверждение о том, что Соединенные Штаты стремятся прибрать к рукам мировую нефть, на первый взгляд может показаться публицистическим преувеличением. Однако при более внимательном анализе американской внешней и экономической политики становится очевидно: речь идет не столько о физическом захвате ресурсов, сколько о системном стремлении контролировать глобальные энергетические потоки, механизмы ценообразования и политические режимы в странах, обладающих ключевыми запасами углеводородов. В этом контексте Венесуэла занимает особое место. 

США сегодня являются одновременно одним из крупнейших производителей и потребителей нефти в мире. Благодаря сланцевой революции Вашингтон существенно снизил зависимость от прямого импорта углеводородов, а в отдельные периоды даже выходил на первое место по объемам добычи. Но это не означает, что американская элита утратила интерес к внешним нефтяным источникам. Напротив, энергетическая безопасность в американском понимании давно вышла за рамки собственных месторождений.

Под энергетической безопасностью США подразумевают стабильность мирового нефтяного рынка, предсказуемость цен и, главное, минимизацию влияния альтернативных центров силы — таких как ОПЕК+, Россия, Иран или Китай. Контроль над логистикой, санкционные режимы, политическое давление и прямое вмешательство во внутренние дела нефтедобывающих стран становятся инструментами этой стратегии. Именно в этой логике следует рассматривать и политику США в отношении Венесуэлы.

Венесуэла обладает одними из самых крупных разведанных запасов нефти в мире. По этому показателю страна опережает даже Саудовскую Аравию. Однако эти ресурсы на протяжении многих лет оставались вне прямого контроля Соединенных Штатов, что вызывало раздражение в Вашингтоне. Боливарианский курс, начатый Уго Чавесом и продолженный Николасом Мадуро, предполагал ориентацию на суверенную энергетическую политику, сотрудничество с Россией, Китаем и участие в механизмах ОПЕК.

Аналитики неоднократно подчеркивали, что действия США против Каракаса — от санкций до политической поддержки оппозиции — напрямую связаны с желанием изменить структуру контроля над венесуэльской нефтью. Неслучайно Дональд Трамп в своих заявлениях практически не скрывал, что стратегический интерес Вашингтона заключается именно в нефтяных ресурсах Венесуэлы.

Если венесуэльская нефть в больших объемах выйдет на мировой рынок, это неизбежно приведет к снижению цен на «черное золото». Такой сценарий способен подорвать саму логику соглашения ОПЕК+, направленного на регулирование объемов добычи и стабилизацию цен. Фактически речь идет о попытке лишить смысла координационные механизмы, в которых ключевую роль играют Россия и Саудовская Аравия.

Сделка ОПЕК+ стала одним из немногих эффективных инструментов, ограничивающих хаотичное падение цен на нефть. Для США, которые традиционно выступают за либерализацию рынков лишь тогда, когда это отвечает их интересам, подобная координация является серьезным раздражителем. Срыв соглашения или его обесценивание через резкое наращивание предложения — один из сценариев, который активно обсуждается в экспертной среде.

В этом смысле возможный арест или свержение Николаса Мадуро рассматривается не просто как смена власти в отдельно взятой стране, а как элемент более широкой геоэкономической операции. Ослабление ОПЕК+ автоматически усиливает позиции США как игрока, способного влиять на рынок через объемы, санкции и политическое давление.

Отдельного внимания заслуживает вопрос нефтедоллара. На протяжении десятилетий именно расчеты за нефть в долларах США обеспечивали глобальный спрос на американскую валюту и позволяли Вашингтону финансировать дефицит бюджета без серьезных последствий. Однако в последние годы эта система сталкивается с растущими вызовами.

Попытки ряда стран перейти на расчеты в национальных валютах, усиление роли юаня, а также санкционная политика США подрывают доверие к доллару как универсальному инструменту. Аналитики отмечают, что свержение венесуэльского лидера может стать частью усилий по восстановлению американского влияния на мировом рынке ценообразования и поддержанию нефтедолларовой системы, которая сегодня находится под серьезным давлением.

Пока действует эмбарго США на венесуэльскую нефть, Вашингтон сохраняет пространство для маневра. Санкции позволяют одновременно ослаблять экономику Венесуэлы и держать рынок в напряжении, используя саму возможность снятия ограничений как инструмент давления. Фактически эмбарго превращается в рычаг управления ожиданиями игроков рынка.

На момент анализа нефть марки Brent торгуется в районе 60–61 доллара за баррель. Этот уровень является компромиссным: он устраивает большинство стран ОПЕК+, а также позволяет американским сланцевым компаниям сохранять рентабельность.

Несмотря на громкие заявления о «тысячелетних запасах» нефти, которые в свое время делал Дональд Трамп, американская нефтяная отрасль имеет очевидное слабое место — высокую себестоимость сланцевой добычи. По оценкам экспертов, при цене ниже 54 долларов за баррель значительная часть сланцевых проектов становится нерентабельной.

Если венесуэльская нефть будет вброшена на рынок без ограничений и приведет к резкому падению цен, это может ударить прежде всего по самим США. Подобный сценарий уже реализовывался в прошлом, когда обвал цен вызвал цепную реакцию банкротств в сланцевом секторе, а затем негативно отразился на всей экономике.

Для республиканской администрации во главе с Дональдом Трампом резкое падение цен на нефть было бы не только экономической, но и политической проблемой. Потери сланцевых компаний неминуемо стали бы аргументом в руках демократов, особенно в преддверии промежуточных выборов. Это означало бы рост социальной напряженности, сокращение рабочих мест и усиление критики Белого дома.

Именно поэтому стратегия США в нефтяной сфере не сводится к простому обрушению цен. Вашингтон вынужден искать баланс между внешнеполитическими амбициями и внутренними экономическими реалиями. Венесуэльский фактор в этой логике используется скорее как инструмент давления и торга, чем как немедленный источник дешевой нефти.

Политика США в отношении нефти демонстрирует ключевой принцип американской геостратегии: важен не столько объем собственной добычи, сколько контроль над правилами игры. Венесуэла, ОПЕК+, нефтедоллар и мировые цены — элементы единой системы, в которой Вашингтон стремится сохранить доминирующее положение.

З.РАСУЛЗАДЕ