Фанатизм чаще всего ассоциируют с эмоциями — спортом, музыкой, увлечениями. Но существует иная, куда более опасная форма — мировоззренческая. Она рациональна, устойчива и часто маскируется под аналитическую работу.

Сам по себе фанатизм не преступен. Каждый человек вправе иметь симпатию и привязанность. Однако грань между искренней любовью и слепой верой чрезвычайно тонка. Когда вера перестает замечать реальность, она превращается в разрушительную силу. Такой фанатизм напоминает вулкан: долгое время дремлет, но при извержении уничтожает все вокруг, оставляя лишь пепел — сломанные судьбы, разрушенные государства, искаженные представления о мире.

Особенность этой формы фанатизма в том, что она требует постоянного подтверждения. Носитель вынужден оправдывать любые действия объекта своего поклонения, даже если они очевидно разрушительны. Любое сомнение воспринимается как враждебность, а критика — как кощунство.

В древности подобные процессы объясняли мифами о подземных драконах, которым приносили жертвы. Сегодня мифология изменилась, но механизм остался прежним: жертвой становится разум, а ритуалом — публичная экспертиза.

В этом контексте стоит рассматривать феномен так называемых политологов, которые фактически выступают жрецами силы, маскируя фанатичную приверженность языком анализа. Их выводы всегда совпадают с интересами той стороны, к которой они привязаны, а альтернативные позиции исключаются заранее.

Здесь необходимо принципиальное уточнение: политик имеет право на интерес, а политолог обязан оставаться свободным от него. Политолог находится на стыке политики и общества. Его задача — объяснять происходящее, помогать людям понимать сложные процессы, показывать разные позиции и возможные последствия. Он вправе иметь мнение, но обязан сохранять честность анализа.

Как только человек, вовлеченный в политическую или партийную борьбу, продолжает именовать себя политологом, он перестает им быть. Перед нами уже не аналитик, а политик под маской эксперта. Такие фигуры чаще всего демонстрируют фанатизм как профессиональную функцию — они начинают оправдывать или критиковать события, исходя не из анализа, а из интересов и поставленных задач.

Опасность этой подмены двойная. С одной стороны, размывается сама профессия политолога. С другой — общество получает не знание, а направленную интерпретацию, выданную за объективное объяснение. В результате вера заменяет мышление, а фанатизм — анализ.

Я не стремлюсь кого-либо переубеждать. Моя цель скромнее — предупредить читателя. Читая комментарии и аналитические тексты, стоит помнить: за внешне выверенной логикой может скрываться не аналитика, а слепая приверженность, опасная прежде всего для общества.

Рафик АЛИЕВ,

директор Центра исламоведческих исследований «Иршад»,

профессор, доктор философских наук