Еще в январе помощник президента Азербайджана, заведующий отделом по вопросам внешней политики Администрации президента Хикмет Гаджиев в интервью изданию The National предупреждал о растущих рисках, связанных с возможным военным ударом США по Ирану. Тогда эти слова воспринимались многими как дипломатическая осторожность и стремление заранее обозначить позицию Баку в условиях усиливающейся напряженности. Однако сегодня, на фоне масштабного военного противостояния на Ближнем Востоке, становится очевидно, насколько точной была эта оценка.

«Ситуация непредсказуемая, и в этой связи будет сложно правильно оценить все возможные угрозы и вызовы, которые могут возникнуть», — говорил тогда Хикмет Гаджиев. Эти слова сегодня звучат особенно актуально. Регион фактически оказался в состоянии масштабной турбулентности, где каждое новое событие может привести к цепной реакции и вовлечению новых игроков.

По словам помощника президента, Азербайджан чувствует себя зажатым «между двумя войнами». С одной стороны — продолжающийся российско-украинский конфликт, который уже несколько лет влияет на безопасность и экономику всего постсоветского пространства. С другой — стремительно развивающееся противостояние между Израилем и Ираном, в которое все активнее вовлекаются Соединенные Штаты.

К сожалению, последствия этой эскалации коснулись и Азербайджана. С территории Ирана были направлены беспилотные летательные аппараты по объектам гражданской инфраструктуры Нахчыванской Автономной Республики. Этот инцидент стал тревожным сигналом о том, что даже государства, не участвующие в конфликте, могут оказаться под угрозой.

По данным Генеральной прокуратуры Азербайджана, два дистанционно управляемых беспилотника, оснащенные взрывными боеголовками, были направлены на объекты на территории Нахчывана. Один из аппаратов упал на здание терминала Нахчыванского международного аэропорта, второй — рядом со школой в селе Шекерабад Бабекского района. К счастью, трагических последствий удалось избежать, однако сам факт атаки на гражданскую инфраструктуру вызывает серьезную обеспокоенность.

По факту возбуждено уголовное дело по статьям, связанным с терроризмом и созданием угрозы авиационной безопасности. Расследование продолжается, однако уже сейчас очевидно, что произошедшее выходит за рамки обычного инцидента и имеет прямое отношение к общему росту напряженности в регионе.

Реакция официального Тегерана на этот инцидент вызвала недоумение. Иранская сторона фактически отвергла очевидное, заявив о своей непричастности. Генеральный штаб вооруженных сил Ирана выступил с заявлением, в котором ответственность была переложена на «сионистский режим», якобы стремящийся испортить отношения между мусульманскими странами.

Подобная позиция выглядит по меньшей мере странной. В условиях, когда факты говорят сами за себя, попытка полностью отрицать произошедшее лишь подрывает доверие и усложняет дипломатический диалог. Тем более что Азербайджан на протяжении многих лет демонстрировал максимально ответственную позицию в отношениях с Ираном.

Официальный Баку неоднократно подчеркивал, что территория Азербайджана никогда не будет использована для нанесения ударов по соседнему государству. Этот принцип был четко обозначен на всех уровнях — от дипломатических заявлений до конкретных переговоров между представителями двух стран.

Более того, как отмечал Хикмет Гаджиев, азербайджанские официальные лица регулярно проводили консультации со своими иранскими коллегами, обсуждая все вопросы, связанные с безопасностью и недопустимостью провокаций. Поэтому произошедшее вызывает особое разочарование, поскольку противоречит духу тех договоренностей, которые обсуждались ранее.

Не менее удивительной стала и позиция главы МИД Ирана Аббаса Арагчи, который также поддержал версию о некой «провокации третьих сил». Подобные заявления выглядят попыткой уйти от ответственности и перевести дискуссию в привычное для иранской политической риторики русло обвинений внешних противников.

Внутриполитическая ситуация в самой Исламской Республике также переживает крайне напряженный период. Гибель верховного лидера Али Хаменеи стала серьезным ударом для всей системы власти, построенной в Иране после революции 1979 года. В условиях продолжающейся войны вопрос о транзите власти приобретает принципиальное значение.

Дополнительным фактором нестабильности стала смерть одного из старейших представителей духовенства — аятоллы Абдуллы Джавади Амоли. Этот религиозный лидер считался одним из ключевых духовных авторитетов, чье мнение имело огромное значение для шиитского сообщества. Незадолго до своей смерти Амоли издал крайне жесткую фетву, в которой объявил «обязательным» пролитие крови Дональда Трампа и Биньямина Нетаньяху. В его заявлении подчеркивалось, что отсутствие Хаменеи является «невыносимым» для исламского мира.

Фактически это заявление стало своеобразным политическим завещанием консервативного крыла иранского духовенства. Однако гибель Амоли оборвала ту тонкую связь, которая существовала между поколением лидеров исламской революции и новой элитой силовых структур.

В результате процесс передачи власти в Иране оказался серьезно осложнен. Орган, который должен был сыграть ключевую роль в выборе нового верховного лидера, фактически оказался парализован. Многие его влиятельные представители погибли или утратили возможность участвовать в политическом процессе. В этих условиях все больше экспертов говорят о том, что реальная власть в стране постепенно переходит к Корпусу стражей исламской революции. КСИР давно является одним из самых мощных институтов в иранской политической системе, однако нынешний кризис может значительно усилить его роль.

Если легитимность новой власти будет опираться исключительно на силовые структуры, это неизбежно приведет к дальнейшему ужесточению внешнеполитической линии Тегерана. Для региональной безопасности такой сценарий представляет серьезную угрозу.

Для России и Китая, которые традиционно рассматривают Иран как важного стратегического партнера, подобная трансформация также создает новые риски. Поддерживать государство, чья политическая система становится все более непредсказуемой, будет значительно сложнее. 

Азербайджан исторически придерживается политики сбалансированных отношений со всеми соседями и ведущими мировыми державами. Однако в условиях нарастающей турбулентности поддерживать этот баланс становится все сложнее.

С одной стороны, Баку заинтересован в стабильности на южных границах и сохранении добрососедских отношений с Ираном. С другой — Азербайджан активно развивает стратегическое партнерство с западными странами, включая сотрудничество в энергетической сфере.

Любая масштабная дестабилизация Ирана неизбежно окажет влияние на весь Южный Кавказ. Речь идет не только о военных рисках, но и о возможных миграционных потоках, экономических потрясениях и изменении регионального баланса сил.

Именно поэтому Азербайджан последовательно выступает за дипломатическое урегулирование конфликтов и снижение уровня напряженности. В условиях, когда регион буквально окружен очагами нестабильности, политика взвешенности и прагматизма становится особенно важной.

З.РАСУЛЗАДЕ