Американский капитализм, как и европейский, подошел к пределу своего внутреннего развития. Это проявляется в замедлении экономического роста, перегреве финансового сектора, социальной поляризации и росте долговой нагрузки. Однако реакция США на этот предел оказалась принципиально иной. Если Европа столкнулась с пределом как с проблемой, то Америка восприняла его как вызов, требующий внешнего решения.

Исторически американская модель развивалась не как замкнутая система, а как постоянно расширяющееся пространство. Экспансия — экономическая, военная, финансовая — стала не эпизодом, а механизмом существования. Когда внутренний рынок перестал обеспечивать устойчивый рост, США сделали ставку на внешний контроль ресурсов, управление глобальными потоками капитала и перераспределение издержек за пределы собственной экономики. Это не идеология, а прагматическая логика выживания системы. Конечно, имели место и действия, выходящие за рамки международного права: попытки силового влияния на Венесуэлу и намерение присоединить часть территории Датского королевства — остров Гренландия.

Современный американский империализм не требует формальных колоний. Он строится через военное присутствие, контроль энергетических маршрутов, финансовые и санкционные механизмы, технологическую и валютную зависимость. Ресурсные потоки из Ирака, Ливии, Сирии, восстановление доступа к ресурсам Венесуэлы — это не отдельные эпизоды, а элементы единой стратегии.

Ключевое отличие США от Европы заключается в том, что Америка сохранила, развила и постоянно модернизирует военно-промышленный комплекс. Военная мощь США — это не только безопасность, но и экспорт вооружений, технологическое превосходство, влияние на союзников и гарантированный спрос для собственной промышленности. Европа отказалась от такой логики, переложив вопросы безопасности на США, тогда как Америка превратила безопасность в политико-экономический актив.

В этой конфигурации Европейский союз оказался младшим партнером, не способным самостоятельно обеспечивать безопасность, проводить независимую ресурсную политику и защищать собственную промышленность. Усиление американского капитализма объективно ослабляет европейский, перетягивая капиталы, технологии, производства и энергетические потоки. Это не конфликт, а асимметрия возможностей.

Экспансия позволяет США поддерживать внутренний уровень жизни, сохранять технологическое лидерство и контролировать глобальные процессы. Но эта стратегия не устраняет внутренних противоречий, а лишь отодвигает момент их обострения. Империализм не решает проблему предела, он делает будущий кризис масштабнее.

Америка действует так не из желания, а из-за системной необходимости: без экспансии модель перестает работать. Это не признак абсолютной силы, а следствие отсутствия альтернатив внутри системы. Сегодня американский капитализм выглядит более динамичным, чем европейский, но различие не в качестве модели, а в способе реакции на один и тот же исторический предел. Европа приняла предел как ограничение, Америка — как повод для экспансии. Обе модели находятся в конце большого цикла, который неминуемо ведет к системным изменениям.

Рафик АЛИЕВ,директор Центра исламоведческих исследований «Иршад»,профессор, доктор философских наук