Программа «Восточное партнерство» превратилась в аморфную структуру. Накануне в Стокгольме глава МИД Азербайджана Эльмар Мамедъяров приветствовал пересмотр ЕС подходов в политике соседства и отход от принципа «одно измерение для всех». Об этом он заявил 5 ноября в Стокгольме на министерском семинаре высокого уровня: «Новое политическое видение для Восточного партнерства».
Он положительно оценил переход ЕС к концепции дифференциации в отношении партнеров, которые должны основываться на потребностях и “пожеланиях” стран. “Выбор должен быть за странами-партнерами, а не ЕС”, - отметил он и продолжил, что Азербайджан ожидает от ЕС предложения по «специфичной и дифференцированной повестке». У каждого партнера могут быть разные стратегии развития и взгляды с учетом геостратегического расположения и региональных угроз. Азербайджан является крупнейшим инвестором в ЕС среди стран «Восточного партнерства», но никогда не претендовал на особый приоритетный статус, сказал министр. 
Говоря о перспективах «Восточного партнерства», Мамедъяров сказал, что Азербайджан предпочитает индивидуальный подход. "Евросоюз больше не говорит о постсоветских странах, наоборот, называет их партнерами Европы".Об этом на прошедшей в Стокгольме встрече глав МИД стран-членов программы "Восточное партнерство" заявила министр иностранных дел Швеции Анна Линд. По ее словам, инициатива "Восточное партнерство" была создана для предложения более тесного объединения и интеграции страны, желающих быть членами ЕС. 
Министр отметила, что ЕС должен продемонстрировать иной подход к странам "Восточного партнерства" и оценить каждую страну в соответствии с достигнутым ею прогрессом. Министр иностранных дел также рассказала об основных приоритетах углубления сотрудничества между ЕС и странами "Восточного партнерства".
Анна Линд заявила, что основное внимание в повестке программы необходимо уделить общим ценностям и таким приоритетам, как демократия, справедливость, права человека, равные возможности. 
В действительности «Восточное партнерство» никаких особых дивидендов его участникам не приносит. Дают какие-то деньги, но не очень большие, на подобного рода политические задачи. «Восточное партнерство» – достаточно сомнительная инициатива с точки зрения выгоды. Она преподносилась как якобы очень полезная для ее участников. Но если посмотреть всерьез – да, через них можно получить какие-то деньги, но это деньги не фантастические, они даже в этих не очень богатых странах погоды не делают. Анализ программ партий, прошедших в Европарламент, показывает, что внешнеполитическая повестка дня для Европейского союза в регионе останется в основном неизменной. Украина и другие страны Восточного партнерства в этих дебатах или вообще отсутствовали, или появлялись в рамках диалога о будущих отношениях с Россией. При таких обстоятельствах успех дальнейшей евроинтеграции в рамках Восточного партнерства будет зависеть, прежде всего, от того насколько эти страны нужны будут в геополитических конструкциях Запада. Основная причина провала всего проекта «Восточное партнерство» в том, что у его членов было разное понимание цели проекта. Если постсоветские государства рассматривали участие в проекте как шаг к членству в ЕС, то планы Евросоюза так далеко не заходили. Сейчас инициаторы Восточного партнерства признают: к странам-участницам придется применять дифференцированный подход, а фактор давления ЕС воспринимается негативно постсоветскими государствами после кризиса в Молдове и конфликта на Украине.
 Вместе с тем отмеченные усилия по «перезагрузке» Восточного партнерства наталкиваются на существенные препятствия внутри самого Евросоюза. Brexit, миграционный кризис и продолжающийся кризис еврозоны, постепенное внедрение концепции «Европы двух скоростей» и разделение Европы на «старую» (центр) и «новую» (периферия), создают новую ситуацию внутри ЕС, которая неизбежно отразится на его внешней политике. В сложившихся кризисных условиях «старую» Европу все меньше волнует судьба Восточного партнерства.

Н.ГУЛИЕВ