С самого начала текущего столетия на европейском газовом рынке, являющимся одним из традиционно самых устойчивых и платежеспособных в мире, начали разворачиваться весьма бурные события. 
По словам доктора экономических наук, профессора Эльшада Мамедова, происходящие процессы выходили далеко за рамки рутиной конкуренции энергетических компаний или даже экономических конфликтов. «На самом деле, на мой взгляд, к тому времени в центре «нового миропорядка» «созрело» решение пойти в определенном смысле «ва-банк» и, перекроив энергорынок Европы, перейти к решающей стадии атаки на своего все еще основного геополитического противника — Москву, лишив ее своих традиционных сфер экономического и политического влияния. Думаю, принятию такого «смелого» решения способствовало головокружение от предыдущих немыслимых достижений «мирового финансового глобализма», когда в 80-90-е годы прошлого столетия ему удалось покончить с Советским Союзом, а потом добиться ошеломляющих уступок от тогдашнего руководства России. 
Но такого рода победы, точнее - неадекватное их восприятие и неправильный анализ, как известно, нередко становятся предвестниками грядущих крупных поражений», - отметил экономист. 
Таким образом, по мнению Э.Мамедова, в самом начале века за океаном было принято решение добиться перелома и перекраивания европейского газового рынка, уменьшения зависимости Европы от импорта российского газа. Следует иметь в виду, что к тому времени уже было ясно, что газ будет усиливать свое значение в целом в мировой экономике, в том числе будет укреплять свои позиции с точки зрения поддержания энергобаланса. И тогда мир стал свидетелем череды «цветных революций» на постсоветском пространстве. Первый «Майдан» в Киеве, «революция роз» в Тбилиси, думаю, трудно назвать просто выражением права народов «на выражение своего недовольства».
«Сегодня, полагаю, для любого более или менее объективного аналитика является абсолютно очевидным наличие «внешних факторов» в этих событиях. Не надо при этом забывать, что эти процессы сопровождались непрекращающимися призывами и требованиями снизить зависимость Европы от российского газа. Здесь, полагаю, уместным будет отметить, что к тому времени зависимость Европы от импорта газа из России была равна примерно 20-22 процентам, и предлагаю читателям запомнить эти цифры.
В контексте вышеупомянутого, хочу отметить политическую дальнозоркость нового на тот момент российского руководства и вместе с тем руководства Германии того периода, когда было принято решение о диверсификации маршрутов поставок российского газа в Европу. Тогда и было принято судьбоносное решение по проекту «Северный поток», которое, на мой взгляд, стало свидетельством демонстрации политической и экономической субъектности Германии и в определенном смысле Европы в целом, вокруг которого шум и истерика продолжаются по сей день. Наряду с этим, Европе навязывались принятия всевозможных и вытекающих друг из друга хартий и энергопакетов, основная суть которых заключалась в донесении до умов европейцев тезисов о жизненной необходимости для Европы избавления от зависимости от российского газа. Но параллельно с попытками устранения главного конкурента и геополитического противника необходимо было находить новые ресурсные источники, и с этим дела шли и продолжают идти не совсем гладко. С одной стороны, добыча природного газа в Европе начала устойчиво и сильно падать. В результате истощения газовых ресурсов в Великобритании и необходимости фактического прекращения добычи газа в Гронингене (Нидерланды), Великобритания и Нидерланды стали не в состоянии обеспечить даже внутренние потребности в газе. Что же касается единственной остающейся газовой державы Европы — Норвегии, то если не будет ничего экстраординарного, то 120-130 млрд. кубометров газа в год и чуть более 20 процентов европейского рынка – это, судя по всему, и есть предел норвежского экспорта газа. Вышеуказанное, безусловно, говорит о критической газовой импортозависимости Европы, которая составляет уже около 70-75 процентов, и показатели эти, видимо, будут только расти».
Тут, естественно, возникает вопрос: какие могут быть реальные альтернативные источники импорта? 
Иран? Но многолетние санкции привели не только к минимизации возможностей выхода на европейский рынок, но и к увеличению объемов внутреннего потребления газа в этой стране.
Алжир? Но в этой стране также достаточно устойчиво растет внутреннее потребление газа, и ожидать, что Алжир будет обеспечивать хотя бы 10 процентов европейского потребления газа, думаю, не стоит.
Катар? Но основным рынком катарского сжиженного природного газа (СПГ), особенно в свете происходящих событий в Сирии, является и будет являться Азия. Думаю, 30-40 млрд. кубометров катарского СПГ в год для Европы это и есть тот порог, на который в этом смысле стоит ориентироваться, а это не тянет до тех же пресловутых 10 процентов европейского спроса. Нигерия в этом смысле тоже может решать только свои локальные цели, уступая по экспортным возможностям тому же Катару. Что же касается США, то, конечно же, американцы, что особенно это было очевидным в период администрации Трампа, старались наращивать свою долю на европейском газовом рынке, но говорить о достижении доли американского СПГ на европейском газовом рынке даже того же 10-процентного уровня в ближайшее время просто неуместно. Других же более или менее крупных экспортеров газа в Европу нет и не ожидается.
Что же касается возможностей поставок газа в Европу из Туркменистана и Азербайджана, то для Туркменистана основным экспортным рынком является и будет являться азиатский рынок, а объемы экспорта газа из Азербайджана в Европу ожидаются в размере около 10 млрд. кубометров в год, что означает, что все попытки спекулировать на противопоставлении российского газа азербайджанскому есть не более чем спекуляции, и у Азербайджана с Россией просто нет каких-либо даже потенциально конфликтных очагов на газовом треке.
Подытоживая, Э.Мамедов отметил, что результатом всех этих «газовых войн» стало то, что доля России на европейском газовом рынке выросла с 20-22 процентов в начале 2000-х, на что экономист призывал обратить внимание читателей чуть выше, до 40-45 процентов, имея в виду и включая также российский экспорт СПГ в Европу. Это красноречиво, точно и наглядно говорит о том, что в «газовых войнах», которые очевидно начинала не Россия, победу, причем убедительную, одерживает именно Москва…


С.СУЛТАНГЫЗЫ

.