Но сможет ли программа выйти из концептуального тупика?
 
Высокий представитель ЕС по вопросам внешней политики и политики безопасности Жозеп Боррель заверяет, что Европейский союз считает приоритетными для поддержки страны–участницы "Восточного партнерства". Об этом он заявил в четверг в Брюсселе после встречи с министрами иностранных дел трех стран – Украины, Молдовы и Грузии, которые впервые посетили столицу ЕС в формате Ассоциированного трио. 
"Вам очень хорошо известно, что Европейский союз придает огромное значение своим отношениям с восточными партнерами, и мы считаем этот регион приоритетным для нашей поддержки и приверженности. И я уверен, что сегодня Совет Европы подтвердит эту важность и нашу приверженность", - заявил Боррель.
Высокий представитель считает, что ЕС "должен гордиться тем, что наши партнеры хотят сблизиться с нами, хотят сблизиться с Европейским союзом и даже присоединиться к нему. Слишком часто в Европейском союзе мы принимаем как должное то, что нам удалось создать: зону процветания, безопасности и возможностей для всех. Наш Союз не идеален, но то, что это членство рассматривается как стратегическая цель для многих стран - это большой комплимент", - уверен он. 
Боррель приветствует более тесную координацию между Грузией, Молдовой и Украиной, а также их просьбу об усилении сотрудничества с ЕС. "Важнейшим аспектом нашего "Восточного партнерства" является налаживание связей не только между Европейским союзом и нашими странами-партнерами, но и между ними - между самими партнерами. И это хорошо", - добавил он.
Высокий представитель напомнил, что у ЕС, кроме "Восточного партнерства", с каждой из этих стран также есть соглашения об ассоциации, включая углубленные и всеобъемлющие зоны свободной торговли. "Эти соглашения являются наиболее всеобъемлющими из тех, что Европейский союз имеет с любым другим партнером - с любым из его партнеров. Они обязывают нас укреплять нашу политическую ассоциацию и экономическую интеграцию, что мы и делаем. Полное выполнение этих соглашений является ключом к использованию всех возможностей, которые они предлагают", - отметил он.
Боррель также считает, что сближение с ЕС требует работы с обеих сторон. "Вы знаете, что в каждой из ваших стран есть ключевые области реформ, которые требуют быстрых, основательных и правдивых улучшений. Мы сможем приблизить законодательство, углубить сотрудничество и продвинуться в совместной работе только в том случае, если эти реформы будут полностью приняты и претворены в жизнь", - подчеркнул он. 
В свою очередь, глава МИД Украины Дмитрий Кулеба отметил, что министры иностранных дел трех стран приехали в Брюссель, чтобы продемонстрировать, что Украина, Грузия и Молдова являются достаточно взрослыми для европейских стремлений и готовы к новому уровню в процессе ассоциации, который должен вести страны к европейской перспективы.
По его словам, министры дали понять, что «Восточное партнерство» требует нового толчка для нового уровня. "Предстоящий саммит будет поворотным пунктом для «Восточного партнерства». Все мы готовы работать вместе с Евросоюзом, чтобы убедиться, что этот саммит принесет ощутимые результаты и покажет амбиции европейской политики на Востоке", - отметил министр. 
Он особо поблагодарил Борреля за упоминание принципов дифференциации и инклюзивности, когда речь идет о дальнейшем развитии «Восточного партнерства». "Мы, три страны, уже достигли ощутимых результатов в европейских реформах и приближении к европейским стандартам. Мы точно продолжим следовать этим путем. Формат ассоциированного трио поможет нам быть более эффективными в наших усилиях", - подчеркнул Кулеба. 
Если взглянуть на «Восточное партнерство» с точки зрения его эволюции за прошедшие 11 лет, то нельзя не заметить, что при значительном прогрессе на институциональном и практическом уровнях, политические цели этой программы – как заявленные, так и подразумеваемые – в лучшем случае выполнены не до конца, а в худшем не выполнены вообще. С одной стороны, базовый институциональный механизм «Восточного партнерства» в виде двусторонних Соглашений об ассоциации за прошедшее время сформирован и «запущен в эксплуатацию» в трех странах-участницах программы (на Украине, в Молдове и Грузии). С другой стороны, политическая эффективность этого замысла становится все более относительной. Если ориентироваться на заявленную в документах «Восточного партнерства» цель стабилизации пространства Восточной Европы путем стимулирования соседних стран к принятию ценностей, норм и стандартов ЕС, подписания Соглашений об ассоциации и создания зон свободной торговли, то полученный на данный момент результат является прямо противоположным. Как признают даже европейские эксперты, со стабильностью и безопасностью в пространстве восточного соседства сегодня дело обстоит намного хуже, чем десять лет назад. 
Если же исходить из того, что главная цель восточной политики Европейского союза в последние годы заключалась в поступательном смещении в свою пользу геополитического баланса в региональном, а впоследствии - и в континентальном масштабе, путем включения соседних стран в свою нормативную и экономическую орбиту и получения ключевых рычагов влияния на их внутреннюю политику, то и в этом случае достигнутый эффект выглядит весьма сомнительно. Вместо планируемого поступательного неконфронтационного смещения баланса, подобное включение привело к резкой эскалации напряженности, никак не способствующей усилению политической роли ЕС на континенте.
Очевидно, что сложившееся положение не может удовлетворять евроинтеграционное сообщество, поэтому два месяца назад оно инициировало очередной раунд пересмотра Европейской политики соседства, который неизбежно затронет и «Восточное партнерство». Однако в ходе данного процесса Евросоюз неизбежно сталкивается, среди прочего, с тремя проблемами, значительно усложняющими задачу качественного переосмысления основ его восточной политики. Первой такой проблемой является ограниченность практического инструментария и недостаток действенных стимулов в арсенале «Восточного партнерства» после заключения Соглашений об ассоциации. В некотором смысле ЕС попал в собственноручно выстроенную ловушку, сконструировав эти соглашения в виде единого целостного пакета обязательств. До тех пор, пока соглашения подписаны не были, они выступали главным стимулом и рычагом влияния на местные элиты стран-участниц. Но после подписания выполнять эту функцию они уже не могут. 
В рамках нынешнего формата «Восточного партнерства» в распоряжении Брюсселя остаются только отдельные секторальные «пряники» – безвизовый режим, финансовая помощь и, с некоторых пор, поставки вооружения. Очевидно, что иметь значительного трансформационного эффекта сами по себе эти стимулы не могут, хотя отказать в их предоставлении ассоциированным странам Евросоюзу с течением времени все сложнее.
Выход же за рамки текущего формата и переход на новую стадию интеграционного прогресса восточных соседей – подготовки к их вступлению в ЕС – в Брюсселе на данном этапе не рассматривается. Хотя в этом аспекте Евросоюз тоже попадает в ловушку, но уже в ловушку собственной риторики, в которой «Восточному партнерству» и соглашениям об ассоциации придавалось намеренно гипертрофированное значение. Стремясь навязать соседним странам данные соглашения, лидеры ЕС активно убеждали местные элиты и общества в том, что ассоциация является свидетельством окончательного выбора в пользу европейской цивилизации, и таким образом поднимали градус положительных ожиданий от этого формата. 
Вполне закономерно, что после демонстрации данного выбора и заключения соглашений, соответствующие страны все более настойчиво озвучивают свои стремления к полноправному членству в Евросоюзе, опираясь на поддержку некоторых действующих членов ЕС. В итоге - вместо того чтобы снять на время вопрос политического статуса стран Восточной Европы по отношению к евроинтеграционному объединению, соглашения об ассоциации, наоборот, еще больше его обострили.
Вторая проблема связана с дефицитом адекватного понимания причин того, почему «Восточное партнерство» не смогло достичь поставленных целей. На данном этапе недостаточная эффективность программы связывается в европейских политических кругах исключительно с противодействием со стороны третьих игроков без малейших попыток осознания ее имманентных дефектов, проистекающих из особенностей нынешнего нормативного подхода ЕС к развитию отношений со всеми восточными соседями, который временами напоминает «нормативный догматизм».
Неспособность критически оценить и пересмотреть роль нормативного подхода, понимаемого как механистическая проекция норм и правил ЕС на законодательство соседних стран, закрывает пути для поиска иных методов стабилизации восточноевропейского пространства и, по сути, оставляет политику Евросоюза замкнутой в узких рамках принципа обусловленности. При сохранении такого подхода ЕС обречен на то, чтобы ходить по кругу в поиске более эффективных стимулов для трансформационных действий местных элит, что неизбежно влечет за собой возвращение к первой описанной нами проблеме.
Уже сейчас указанные тенденции проявляются в ходе дискуссии о реформировании Европейской политики соседства, тон которой задают две полярные точки зрения – первая, что Евросоюз в прошедшие годы предоставил соседним странам слишком мало стимулов и недостаточно внимательно следил за выполнением поставленных требований, и вторая, что ЕС предложил им слишком амбициозные стимулы и предъявил слишком жесткие требования. Проще говоря, дискуссия идет по линии усиления или ослабления нормативности восточной политики ЕС, но не о значении нормативности как таковой. Качественных изменений это принести не может.
Параллельно с этим, абсолютизация нормативного подхода имеет и обратный эффект, предоставляя странам-партнерам возможность манипулировать нормативными требованиями и стимулами Евросоюза, придавая им геополитическую значимость. Так, по мере реализации «Восточного партнерства» ЕС оказывается в парадоксальной ситуации, абсолютно противоположной своим изначальным ожиданиям в отношении восточной политики. Стремясь получить максимальный геополитический эффект при минимальных затратах и обязательствах со своей стороны, Евросоюз вынужден идти на поводу у соседних стран, повышая свои обязательства, затраты и степень вовлечения в развернувшуюся вокруг них геополитическую конкуренцию, но получая при этом весьма сомнительные выигрыши.
Европейским столицам пора осознать, что любые попытки изменить континентальный баланс в свою пользу, независимо от того, осуществляются ли они мягкими нормативными или жесткими силовыми методами, неизбежно ведут к усилению конфронтации, а вместе с ней - и зависимости от заокеанского союзника, который получает возможность напрямую определять градус конфронтации сообразно со своими задачами и интересами.
Сейчас осознанию этого факта мешает главным образом стремление Брюсселя реализовать свой первоначальный замысел восточной политики, даже ценой обострения конфронтации.
Рассмотренные проблемы позволяют однозначно констатировать концептуальный тупик «Восточного партнерства», вызванный усугублением тех дилемм, которые Евросоюз не пожелал или не смог разрешить еще на начальном этапе становления этой программы. И хотя необходимость их решения была убедительно продемонстрирована событиями последнего года, ЕС не проявляет готовности выйти за рамки своего узкого нормативного мышления. А это значит, что концептуальный тупик «Восточного партнерства» в ближайшее время будет сохраняться.

З.РАСУЛЗАДЕ
.