Решение президента США Дональда Трампа о введении 25-процентных пошлин в отношении всех стран, продолжающих экономическое сотрудничество с Ираном, стало одним из самых жестких шагов Вашингтона за последние годы. Речь идет не просто о санкционном давлении на Тегеран, а о формировании новой модели экономического принуждения, при которой под удар попадают не только «страны-нарушители», но и их торговые партнеры

Заявление Трампа, опубликованное в Truth Social, не оставляет пространства для маневра: любые сделки с Ираном автоматически влекут 25-процентный тариф на торговлю с США, причем мера вступает в силу немедленно и не подлежит пересмотру. По сути, Вашингтон предлагает всем странам сделать жесткий выбор между американским рынком и иранским направлением.

По данным Всемирного банка, Иран в 2022 году экспортировал товары в 147 стран. Ключевыми партнерами Тегерана остаются Китай, Турция, Ирак, ОАЭ, а также ряд стран Восточной Азии и Европы. Китай закупает более 80% иранской нефти, что делает его главным бенефициаром обхода санкций. Индия, Турция, Германия, Япония и Южная Корея сохраняют торговлю в более узких сегментах — от продовольствия и фармацевтики до оборудования.

Новая инициатива Трампа фактически ставит под сомнение всю эту архитектуру. Для мировой экономики это означает рост транзакционных издержек, сокращение серых схем и усиление давления на региональные рынки, которые исторически были связаны с Ираном.

В отличие от Турции или Китая, Азербайджан не является крупным торговым партнером Ирана. Объемы двусторонней торговли ограничены и сосредоточены прежде всего в приграничной зоне, сфере услуг, отдельных энергетических и инфраструктурных проектах. Однако географическая близость и исторически сложившиеся экономические связи делают Баку чувствительным к любым изменениям санкционного режима.

Даже ограниченное расширение сотрудничества с Ираном может быть воспринято как отклонение от санкционной логики США. Это особенно важно на фоне того, что Азербайджан активно взаимодействует с американскими компаниями в энергетическом секторе и рассчитывает на сохранение доступа к западным рынкам и финансовым институтам.

Одним из наименее обсуждаемых, но критически важных аспектов является логистика. Иран остается частью региональных транспортных маршрутов, связывающих Южный Кавказ с Персидским заливом и Южной Азией. Ужесточение санкций автоматически делает эти маршруты более токсичными. Для Азербайджана это означает необходимость тщательной фильтрации транзитных грузов; повышение требований к происхождению товаров; риск косвенных санкций при участии в цепочках, связанных с Ираном. В краткосрочной перспективе это может привести к удорожанию логистики и снижению транзитной активности на южном направлении. В долгосрочной — подтолкнуть Баку к переориентации маршрутов и усилению альтернативных коридоров.

Парадоксально, но именно энергетический сектор делает Азербайджан одним из относительных выгодоприобретателей ситуации. Чем сильнее ограничен экспорт иранской нефти и газа, тем выше стратегическая ценность альтернативных поставщиков. Азербайджан в этом контексте укрепляет позиции как надежный поставщик энергоресурсов; усиливает свою роль в обеспечении энергетической безопасности Европы; получает дополнительные аргументы в переговорах с ЕС и США. Важно и то, что азербайджанская энергетическая модель прозрачна и институционально интегрирована в западные рынки, что резко снижает риск санкционных претензий.

Финансовые потоки — еще одна чувствительная зона. Любые операции, связанные с Ираном, автоматически попадают под пристальное внимание американских регуляторов. Для банковского сектора Азербайджана это означает жесткую необходимость дистанцирования от иранских транзакций, даже если они формально не подпадают под прямые санкции. Фактически Баку уже следует этой линии, минимизируя финансовые контакты и избегая ситуаций, которые могли бы создать репутационные риски.

Отдельный фактор — Турция, один из крупнейших торговых партнеров Ирана. Любое сокращение турецко-иранской торговли неизбежно отразится на региональной экономике, включая Южный Кавказ. Для Азербайджана это означает необходимость учитывать возможные сбои в цепочках поставок и заранее страховать экономические связи.

В более широком смысле решение Трампа — это демонстрация силы и попытка дисциплинировать союзников. США ясно дают понять: экономическое сотрудничество с Ираном будет дорого стоить.

Р.ВЕЛИЕВ