Заседание Высшего антикоррупционного суда по делу бывшей заместительницы главы Офиса президента Украины Ирины Мудрой — с избранием меры пресечения в виде ареста и залога в размере порядка 400 тысяч долларов — привлекло внимание не столько своей процессуальной стороной, сколько обнародованной деталью негласных записей. В центре дискуссии оказалась фраза из частного разговора: "Надо систематизировать коррупцию". Сам факт того, что защита на процессе попыталась представить эту формулировку как намерение ввести "институциональный контроль", выводит рядовой судебный эпизод далеко за пределы процессуальной хроники — в плоскость глубокого социально-философского анализа. За этим терминологическим оборотом скрывается опасный ментальный сдвиг, при котором сбой в системе управления начинает восприниматься не как патология, а как параллельный механизм осуществления власти.

Феномен "систематизации" интересен прежде всего своей двойственной природой. Для широкой публики запускается языковая манипуляция: уголовная сущность происходящего маскируется строгими академическими терминами — "регламентация рисков", "повышение управляемости", "институционализация". Однако внутри управленческого аппарата такая логика может служить инструментом психологического самооправдания. Чиновник убеждает себя в том, что поток "под присмотром" — это уже не преступление, а специфическая форма менеджмента. Происходит опасная подмена функций: вместо сложной и рутинной работы по упрощению бюрократии, ликвидации законодательных "дыр" и созданию прозрачных процедур власть начинает регламентировать сам процесс обхода правил. Государственная функция перестает производить общественное благо и переориентируется на обслуживание параллельного регламента, существующего за пределами официальных институтов.

Здесь важно избежать наивного идеализма: ни в одной стране мира, независимо от уровня развития институтов и правовой культуры, коррупция не искоренена полностью. Любая социальная система создается людьми, а значит, в ней неизбежно остается человеческий фактор. Зрелое государство отличается от незрелого не мифическим отсутствием теневых сделок, а отношением к ним. В устойчивых правовых системах коррупция остается эксцессом — нелегальным сбоем, с которым борются правоохранительные и государственные институты. Когда же в эшелонах власти возникает сама концепция "систематизации" коррупции, это может означать фактическую капитуляцию институтов перед собственной дисфункцией.

Попытка сделать теневой доход органичной и предсказуемой частью государственного аппарата не ликвидирует хаос. Напротив, она превращает его в устойчивую систему, которая начинает воспроизводить сама себя. В такой модели правила существуют уже не для того, чтобы обеспечивать равенство и предсказуемость, а для того, чтобы определять, кто и в какой момент может их обойти. Формально институты продолжают работать: принимаются решения, подписываются документы, проводятся заседания, существуют процедуры и должностные инструкции. Но за официальной системой постепенно возникает другая — неформальная, где доступ к ресурсам определяется связями, лояльностью и возможностью участвовать в распределении теневых доходов.

Именно здесь появляется парадокс "управляемого хаоса". В краткосрочной перспективе систематизированная коррупция действительно может создавать иллюзию порядка. Если неформальные платежи известны, роли участников распределены, а правила обхода правил становятся предсказуемыми, система внешне может выглядеть даже более стабильной. Но эта стабильность обманчива. Она достигается не укреплением институтов, а их постепенным обесцениванием. Чем лучше работает параллельный механизм, тем меньше необходимость обращаться к официальному.

В результате государство начинает терять собственную институциональную монополию. Закон становится не обязательным правилом, а одной из возможных опций. Официальная процедура — не единственным способом принятия решения, а лишь внешней оболочкой. Должность — не механизмом служения общественному интересу, а ресурсом доступа к неформальной системе распределения. На этом этапе коррупция перестает быть отдельным нарушением и превращается в принцип организации отношений внутри власти.

Самая опасная стадия наступает тогда, когда участники этой системы перестают воспринимать происходящее как нечто незаконное или исключительное. Если коррупционный механизм становится привычным, возникает собственная внутренняя мораль: "так устроена система", "все так делают", "главное — не нарушать определенные границы". Именно в этот момент общественное представление о норме начинает меняться. Преступление перестает восприниматься как нарушение порядка и начинает восприниматься как часть самого порядка.

Именно поэтому выражение "систематизировать коррупцию" гораздо опаснее, чем может показаться на первый взгляд. Проблема заключается не только в предполагаемых финансовых злоупотреблениях. Проблема в самой управленческой философии, которая допускает возможность превращения незаконного механизма в элемент государственного менеджмента.

Коррупцию можно пытаться контролировать, расследовать, предотвращать и минимизировать. Но ее "систематизация" означает не победу над хаосом, а создание устойчивой инфраструктуры для его воспроизводства. Это принципиальная разница. Когда государство борется с коррупцией, оно укрепляет собственные институты. Когда оно пытается встроить коррупцию в управленческий процесс, оно начинает разрушать их изнутри.

В конечном счете речь идет не только о деньгах. Речь идет о доверии. Гражданин должен понимать, что решение государственного органа принимается на основании закона, а не в зависимости от того, кто кому позвонил, кто с кем знаком и кто имеет доступ к нужному кабинету. Если это понимание исчезает, государство может сохранять формальные признаки функционирования, но постепенно утрачивает легитимность в глазах общества.

Именно поэтому борьба с коррупцией — это не просто борьба с отдельными чиновниками или незаконными финансовыми схемами. Это борьба за сохранение самой идеи института. Государство существует для того, чтобы создавать понятные правила, обеспечивать их соблюдение и защищать общественный интерес. Если же оно начинает систематизировать способы обхода собственных правил, возникает уже не просто коррупционная проблема, а кризис самой модели управления.

В этом и заключается настоящий парадокс "управляемого хаоса": попытка сделать коррупцию предсказуемой не делает государство более управляемым. Она делает предсказуемым разрушение его институтов. А система, в которой незаконные практики становятся частью нормы, может какое-то время выглядеть стабильной, но в долгосрочной перспективе она неизбежно начинает работать против самой себя.

Рафик АЛИЕВ,директор Центра исламоведческих исследований «Иршад»,профессор, доктор философских наук