Эммануэль Макрон в последние годы все настойчивее пытается представить Францию как государство, способное говорить от имени Европы. Французский президент не скрывает своего стремления к так называемой стратегической автономии Европы и все чаще выступает с инициативами, затрагивающими не только европейскую, но и глобальную безопасность. Однако возникает вполне закономерный вопрос: насколько далеко простираются реальные возможности Макрона и насколько его политические амбиции соответствуют весу Франции в современном мире?

Франция, безусловно, является одной из ведущих держав Европы. Она обладает ядерным оружием, является постоянным членом Совета Безопасности ООН, располагает одной из крупнейших европейских армий и сохраняет значительное дипломатическое влияние. Поэтому у Парижа есть основания претендовать на самостоятельную роль в формировании европейской политики. Но существует и другая сторона вопроса.

Соединенные Штаты остаются крупнейшим военным и экономическим центром западного альянса, а Дональд Трамп представляет государство, обладающее несопоставимыми с Францией масштабами экономики, военного потенциала и глобального влияния. Именно поэтому попытки Макрона выступать перед Вашингтоном с позиции европейского лидера неизбежно порождают вопрос: действительно ли за Парижем стоит вся Европа?

Ответ далеко не очевиден. Европейский союз не является единым государством, а входящие в него страны далеко не всегда имеют одинаковые интересы. Германия, Польша, Италия, Испания, государства Северной Европы, а также страны Центральной и Восточной Европы по-разному оценивают отношения с США, Россию, Украину и вопросы европейской безопасности.

Тем временем Макрон продолжает продвигать собственное видение будущего Европы. Особенно заметно это проявляется в украинском вопросе. Париж выступает за продолжение поддержки Киева и стремится сохранить за европейскими государствами активную роль в дипломатическом урегулировании. В рамках этого подхода французского президента периодически возникают расхождения с позицией Трампа.

Однако называть происходящее исключительно личным противостоянием двух политиков было бы слишком упрощенно. По сути, речь идет о столкновении двух различных представлений о будущем западной системы безопасности. Трамп исходит из позиции, согласно которой европейские союзники должны значительно больше заниматься собственной обороной и не рассчитывать на Соединенные Штаты как на постоянного гаранта решения всех европейских проблем. Макрон предлагает иной путь — построение Европы, способной самостоятельно принимать стратегические решения и располагать собственным военным потенциалом.

На первый взгляд эти позиции выглядят противоположными. Однако здесь возникает определенный парадокс: требование Трампа о том, чтобы Европа больше отвечала за собственную безопасность, объективно может способствовать именно тому процессу, о котором говорит Макрон. Вопрос лишь в том, кто будет определять правила этой новой Европы. Париж хотел бы видеть Францию одним из главных центров принятия решений. Вашингтон, в свою очередь, заинтересован в том, чтобы европейские союзники брали на себя больше расходов и ответственности в сфере безопасности, сохраняя при этом тесную связь с США и НАТО. Поэтому противостояние Макрона и Трампа проявляется не столько в сопоставлении военной или экономической мощи, сколько в конкуренции политических подходов и инициатив.

Французский президент пытается занять пространство, которое может возникнуть между американской политикой и интересами отдельных европейских государств. Но сможет ли Париж убедить остальные европейские столицы следовать именно за ним — это уже другой вопрос.

История европейской политики показывает, что заявления о "европейском лидерстве" сами по себе еще не означают наличия реального лидерства. Для него необходимы не только политические заявления и дипломатические инициативы, но и согласие других государств.

В конечном счете спор между Макроном и Трампом выходит далеко за рамки личных отношений двух президентов. Это спор о том, какой будет Европа в будущем: продолжит ли она оставаться важнейшим союзником США в рамках существующей системы безопасности или начнет превращаться в более самостоятельный геополитический центр.

И именно здесь возникает главный вопрос: кто в итоге будет определять европейскую повестку — Вашингтон, Париж или сама Европа?

Р.ВЕЛИЕВ