Саммит так называемой «коалиции желающих», прошедший 6 января в Париже, наглядно показал текущее состояние западного проекта поддержки Украины. Внешне встреча выглядела демонстративно: совместные заявления, символические жесты, декларация о намерении развернуть многонациональные силы после окончания конфликта. Однако за фасадом единства отчетливо проявилась стратегическая неопределенность, отсутствие согласованных гарантий безопасности и растущие разногласия между ключевыми западными игроками.

Подписи под декларацией поставили президент Франции Эммануэль Макрон, премьер-министр Великобритании Кир Стармер и президент Украины Владимир Зеленский. Документ провозглашает намерение разместить на территории Украины многосторонний контингент после завершения боевых действий, а также создать инфраструктуру для поддержки ВСУ, включая военные базы и склады техники. Но формулировки декларации оказались расплывчатыми и «облегченными» по сравнению с ожиданиями: из текста исключены прямые упоминания о роли США в гарантиях безопасности Украины, разведывательной поддержке, логистике и обязательствах по защите европейского контингента.

Фактически Европа вновь обсуждает вопросы стратегической безопасности без твердого американского зонтика. Формула «коалиции желающих» выглядит почти иронично: желающих много, но готовых брать на себя реальные обязательства — все меньше. Как признал неназванный западный чиновник, на сегодня «неясно, в какой мере США готовы выполнять свои обязательства». Если еще год-два назад роль Вашингтона в украинском вопросе воспринималась как определяющая, то сегодня она все чаще становится предметом сомнений.

Франция и Великобритания пытаются позиционировать себя как лидеры европейской поддержки Украины, заявляя о стратегической автономии Европы и долгосрочной ответственности за безопасность континента. Однако за громкими словами пока не просматривается четкий план, способный выдержать проверку реальностью. 

Размещение многонационального контингента и строительство военных баз на Украине логичны лишь при наличии надежных гарантий и ясного мандата. Пока неясно, кто войдет в состав сил, кто будет нести ответственность в случае эскалации и какие правила применения силы будут действовать.

Наличие баз, даже если они оформлены как двусторонние или многосторонние инициативы, автоматически воспринимается Москвой как угроза, что делает любые западные инициативы элементами конфликта, а не его решением. Россия последовательно заявляет, что выступает против присутствия НАТО на территории Украины, и этот вопрос носит для нее стратегический характер.

Отдельное внимание привлекают внутренние перестановки в Киеве, которые, по мнению западных источников, отражают готовность украинского руководства к затяжному конфликту. На фоне неопределенности западной поддержки политика Киева ориентируется не столько на реформы, сколько на мобилизацию ресурсов и ужесточение управленческой вертикали. В таких условиях разговоры о послевоенном устройстве Украины превращаются в абстрактные конструкции.

Парижский саммит показателен не решениями, а своим названием: «коалиция желающих» — это не союз с жесткими обязательствами, а клуб государств с разными представлениями о цене поддержки. Для одних стран это вопрос принципа, для других — инструмент давления, для третьих — обременительное обязательство на фоне внутренних проблем. Отсутствие четкого американского участия усиливает вакуум ответственности, который заполняется риторикой, а не реальными механизмами.

Саммит 6 января не стал прорывом, а зафиксировал стратегическую неопределенность, в которой находится Запад. Декларации не подкреплены гарантиями, планы — ресурсами, а единство — общим пониманием цели. Для Украины это значит необходимость готовиться к затяжному сценарию и снижению внешней поддержки, для Европы — риск долгосрочной вовлеченности без ясных правил, для России — подтверждение игнорирования ее ключевых озабоченностей. В этом смысле «коалиция желающих» отражает кризис западной стратегии, где желания расходятся с возможностями.

Р.ВЕЛИЕВ