Ситуация в Иране входит в фазу, когда внутренний кризис все теснее переплетается с внешним давлением, а любая ошибка может привести к неконтролируемой эскалации. При этом ключевая особенность текущего момента заключается в том, что, несмотря на масштаб протестов, уровень насилия и радикализацию риторики, режим пока сохраняет структурную целостность. Именно это делает происходящее особенно опасным.

Команда Дональда Трампа все жестче выражает поддержку иранскому обществу. Это не просто риторика — это сигнал о повышении ставок. Для протестующих такие заявления выглядят как моральная поддержка, но для правящего духовенства и силовых элит они означают угрозу выживанию.

Исторический опыт Исламской Республики подсказывает муллам один-единственный ответ на внешнее давление — максимальное ужесточение. Любые намеки на вмешательство США автоматически усиливают позиции радикального крыла, легитимизируют репрессии и позволяют представить протесты не как внутренний социальный кризис, а как элемент «гибридной войны». Нынешняя линия Тегерана — попытка переломить страну через колено, не оставляя пространства для политического маневра. Но чем сильнее сжимается кулак, тем отчетливее проявляется институциональный износ системы. Речь идет не только о недовольстве населения: в последние годы все заметнее проблемы управляемости регионов, перегруженность административного аппарата, падение эффективности государственных институтов. Режим функционирует, но все больше — в аварийном режиме.

Важно отметить: на верхнем уровне правящая элита пока не демонстрирует признаков раскола. Ни духовенство, ни высшее командование КСИР публично не разделяются. Аналитики отмечают, что ключевая причина этого — уникальная конструкция иранского силового государства.

Корпус стражей исламской революции и структуры «Басидж» — не просто инструмент подавления. Это несущий каркас системы, встроенный в экономику, политику и идеологию. КСИР — одновременно армия, спецслужба, бизнес-конгломерат и политический арбитр. «Басидж» — массовый социальный слой, связанный с режимом через материальные и символические привилегии. Монолитность силового ядра позволяет режиму удерживаться даже в условиях масштабных протестов. Но здесь кроется стратегический риск: если каркас начнет давать сбой, обрушение будет резким и травматичным.

На фоне обострения риторики Иран перешел к прямым предупреждениям. Как сообщило агентство Reuters со ссылкой на высокопоставленного чиновника, Тегеран довел до сведения стран региона — от Саудовской Аравии и ОАЭ до Турции — что в случае атаки США американские военные базы на их территории станут целями ударов.

Параллельно режим усиливает репрессивную линию внутри страны. Генеральный прокурор Мохаммад Мовахеди Азад потребовал выявлять имущество участников протестов и передавать данные в прокуратуру. Это означает переход от физического подавления к экономическому террору, направленному на запугивание активистов и их семей.

Глава судебной власти Голам Хосейн Мохсени Эджеи заявил о необходимости ускоренных судов и казней. Казнь 26-летнего Эрфана Солтани, приговоренного несколько дней назад, стала показательным актом устрашения. Логика проста и цинична: скорость важнее юридических процедур, эффект — важнее закона.

Соединенные Штаты и Израиль находятся в сложной дилемме. Давление на Иран кажется соблазнительным, но удары извне могут консолидировать общество вокруг режима, сведя на нет протестную динамику.

По данным The New York Times, среди целей возможных ударов рассматривались и гражданские объекты в Тегеране. The Wall Street Journal сообщает о серьезности обсуждений в Белом доме — от точечных ударов и кибератак до новых санкций и поставок терминалов Starlink протестующим.

Однако сценарий «венесуэльского типа» в Иране невозможен. Военный потенциал, социальная мобилизация и глубина государственности несопоставимы. Любая силовая операция будет либо ограниченной и символической, либо приведет к большой региональной войне.

Иран сегодня находится в парадоксальной точке. С одной стороны: экономика под давлением; общество радикализируется; молодежь и города готовы к протесту; государственные институты испытывают износ. С другой стороны: силовое ядро остается целостным; режим способен к жесткому подавлению; внешний удар может сыграть ему на руку. Главная угроза для Исламской Республики — не одномоментный удар и не смерть отдельного лидера, а длительное финансовое и институциональное истощение, при котором КСИР и «Басидж» утратят способность выполнять приказы с прежней эффективностью. Иран может не пасть завтра, но когда трещина пойдет по силовому каркасу, остановить обвал будет невозможно.

З.РАСУЛЗАДЕ