Парламентские выборы в Армении, назначенные на 7 июня, обещают стать не просто очередным электоральным циклом, а точкой политического перелома. Впервые за долгие годы избирателю предстоит сделать выбор не между партиями или программами, а между двумя принципиально разными моделями будущего — условной «реальной Арменией», ориентированной на мир и прагматизм, и «мифической Арменией», питаемой идеями реванша и возвращения к прошлому.

Этот выбор формируется не в вакууме. Он стал прямым следствием событий 2023 года, когда после военной операции Азербайджанской Армии в Карабахе регион окончательно вышел из-под контроля Еревана, а армянское население добровольно покинуло его территорию. Это стало психологическим и политическим шоком, последствия которого до сих пор определяют внутреннюю повестку страны.

По мере приближения дня голосования политическое противостояние в Армении стремительно радикализируется. Конфликт между действующей властью и оппозицией давно вышел за рамки цивилизованной дискуссии и все чаще принимает форму жесткой, персонализированной конфронтации.

Бывший президент Роберт Кочарян открыто атакует премьер-министра Никол Пашиняна, обвиняя его и угрожая уголовным преследованием в случае смены власти. В свою очередь, Пашинян отвечает не менее резко, предупреждая общество о риске новой войны, если реваншистские силы вернутся к управлению страной.

Эта риторика — не просто обмен колкостями. Это инструмент мобилизации. Обе стороны сознательно повышают градус напряжения, апеллируя к страхам и эмоциям избирателей.

Одним из ключевых элементов предвыборной борьбы становится тема отношений с Россией. Несмотря на декларируемую многовекторность, армянская политика по-прежнему глубоко завязана на российский фактор. Пашинян, ранее демонстрировавший попытки дистанцирования, теперь вынужден корректировать риторику. Его заявления о «дружественной стране» и планы визита в Москву выглядят как попытка перехватить инициативу у оппозиции, традиционно ориентированной на Кремль. Однако этот маневр носит скорее тактический характер. Премьер стремится нейтрализовать главный аргумент своих противников — утверждение о том, что только тесный союз с Россией способен обеспечить безопасность Армении.

Оппозиционный лагерь неоднороден, но его объединяет общий тезис: действующая власть привела страну к поражению и утрате территорий, а значит, должна уйти. Особое место в этом лагере занимает Самвел Карапетян — фигура, вокруг которой постепенно консолидируются различные группы недовольных. Его финансовые возможности и связи делают его серьезным игроком, несмотря на юридические ограничения.

Интригу усилила поддержка со стороны первого президента страны — Левона Тер-Петросяна. Его заявление о том, что Карапетян способен объединить оппозицию и сформировать эффективное правительство, стало неожиданным и во многом определило новую конфигурацию политического поля.

При этом возникает множество вопросов. В частности, как человек с несколькими гражданствами может претендовать на пост премьер-министра? Ответ оппозиции прост: после победы будут внесены изменения в конституцию. Власть же называет такие планы откровенно несерьезными и противоречащими основам государственного устройства.

Не менее важным фактором становится экономическая зависимость Армении от внешних игроков. Энергетика, торговля, инвестиции — во многих из этих сфер влияние Москвы остается значительным. Даже незначительное повышение цен на газ может вызвать цепную реакцию: рост тарифов, удорожание продуктов, усиление социального недовольства. В условиях предвыборной кампании это превращается в мощный инструмент давления. Пашинян вынужден учитывать этот фактор, стараясь избежать резких шагов, которые могли бы ухудшить социально-экономическую ситуацию.

Отдельной линией проходит конфликт между властью и церковью. Арест священнослужителя Баграта Галстаняна и обвинения в попытке переворота лишь усилили противостояние. Правительство обвиняет попов в политизации и вмешательстве в государственные процессы, в то время как оппозиция использует религиозный фактор для мобилизации сторонников.

Главной задачей действующей власти остается получение уверенного большинства. Пашиняну необходимо не просто выиграть выборы, а закрепить контроль над парламентом, минимизировав риски коалиционных компромиссов. В этом контексте его возможный визит в Москву 9 мая выглядит как элемент сложной политической игры. С одной стороны — сигнал внешнему партнеру, с другой — попытка повлиять на внутренний электорат. Однако остается открытым вопрос: сохранится ли эта риторика после выборов? История показывает, что армянская политика склонна к резким разворотам.

Выборы 7 июня станут тестом не только для политиков, но и для всего армянского общества. Это будет голосование не столько за конкретные фигуры, сколько за модель будущего. Сможет ли страна перейти к прагматичной политике, основанной на реальных возможностях? Или же возобладает логика реванша, способная вновь втянуть регион в нестабильность? Ответ на этот вопрос определит не только внутреннюю динамику Армении, но и баланс сил на Южном Кавказе.

З.РАСУЛЗАДЕ